На перепутье. Даард. - Ника Летта

— Проснулась?

Пламя в камне дрогнуло. Аширо, тяжело дыша, посмотрела на него мутным взглядом.

— С кем… вы говорите?

— С проблемой старше твоего мужа.

На этот раз она почти рассмеялась. Почти. Но приступ снова скрутил её, и звук оборвался. Даард наклонился ближе.

— Ты сейчас не поведёшь меня к своему дому. Не поползёшь умирать из чувства вины. Не будешь изображать жертвенную приманку. Это понятно?

— У меня… два дня.

— Уже меньше.

Она побледнела сильнее. Даард нарочно сказал это жестоко. Пусть злится. Злость держит лучше страха.

— Поэтому сначала мы снимем поводок.

— Вы не сможете.

— Я не спрашивал твоего мнения о моих возможностях.

— Он… не позволит.

— Пусть попробует возразить лично.

Аширо смотрела на него, и в её глазах впервые за всё время было не только больное упрямство. Там мелькнуло что-то опаснее. Надежда. Слабая. Испуганная. Почти запрещённая. Даард отвёл взгляд первым, потому что надежда была лишней, она мешала работать.

Он уже однажды ошибся. Достаточно.

— Я не обещаю тебе свободу, — сказал он.

— Я и не просила.

— Не перебивай. Я не обещаю мягкости. Не обещаю, что не использую тебя в этом деле. Не обещаю, что твой муж доживёт до допроса, если сорвётся мой зверь.

Её дыхание дрогнуло.

— Но?

Даард медленно убрал ладонь с печати. Метка потускнела, но не исчезла. Просто временно перестала рвать её в полную силу.

— Но пока ты в моём доме и под моей рукой, никто не будет тянуть тебя за душу без моего разрешения.

Аширо смотрела на него слишком долго.

— Это звучит… почти как защита.

— Можешь сссчитать как тебе заблагорасссудится...

Даард взял Сердце Пламени со стола. Артефакт был горячим, почти живым. Он поднялся. Аширо попыталась тоже приподняться, но он одним взглядом пригвоздил её к подушкам.

— Лежать.

— Советник…

— Лежать, Ашшширо.

Её имя вышло со слишком сильным шипением, собственническим. Оба это услышали, она замерла, он тоже, но только на миг. Потом он повернулся к двери.

— Лекарь!

Дверь распахнулась почти сразу. Лекарь влетел внутрь и тут же остановился, увидев, что Аширо жива, метка приглушена, а саш Маарц стоит у постели с артефактом в руке и лицом, после которого умные существа либо выполняют приказ, либо пишут завещание.

— Саш?

— Будешь держать её состояние. Если станет хуже — зовёшь меня.

Лекарь коротко кивнул.

— Понял.

— Не понял. Повтори.

Змайс побледнел.

— При любом ухудшении состояния саи Аширо первым звать вас, саш.

— Хорошо.

Даард посмотрел на дворецкого, который снова возник у двери, бесшумный, как старая тень.

— Подготовь храмовую комнату.

Иллирий едва заметно поднял бровь.

— Родовую?

— Да.

— Для артефакта?

Даард бросил короткий взгляд на Аширо. Она лежала бледная, ослабленная, но уже не свёрнутая болью в узел. Глаза закрыты. Пальцы всё ещё сжимали край покрывала. Зверь внутри него наконец перестал метаться. Просто лёг вокруг этой задачи кольцами.

Сохранить. Потом уничтожить угрозу. И только потом разбираться, что с этим делать.

— Для артефакта, — сказал Даард. — И для печати.

Иллирий склонил голову.

— Будет исполнено.

Даард уже собирался выйти, когда эльфийка тихо произнесла:

— Вы откладываете захват.

Он остановился и тихо проговорил

— Я меняю порядок.

— Из-за меня?

В комнате стало слишком тихо. Лекарь замер, гоблин отвёл взгляд. Даард медленно повернул голову.

— Из-за ошибки, которую я однажды уже совершшшил.

Эльфийка открыла глаза, только он не стал объяснять.

— Сначала ты перестанешь умирать, — произнёс Даард. — Потом приведёшшь меня к тому, кто решил, что имеет право ставить на тебе метки.

Он чуть склонил голову, и в голосе наконец проступило то самое холодное, спокойное обещание, от которого даже стены дома Маарц будто покрылись льдом.

— А потом я объясню ему разницу между женой и добычей.

Аширо ничего не ответила. Но Даард увидел, как её пальцы на покрывале разжались. Совсем немного. Для начала достаточно.

АШИРО

Дверь закрылась за сашем Маарцем, и комната будто на миг лишилась центра тяжести.

Пока он был здесь, все смотрели на него: лекарь, служанка, древний гоблин, даже сама Аширо — как бы ни старалась держать лицо. Его присутствие держало воздух в кулаке.

А теперь этот кулак разжался...и началась суета. Она сразу заметила, как лекарь резко выпрямился, будто вспомнил, что теперь вся ответственность осталась на нём.

Служанка метнулась к столику, едва не задела флакон, побледнела, поймала его обеими руками и так испуганно посмотрела на дворецкого, словно уже мысленно прощалась с жизнью.

— Осторожнее, — сухо сказал старый гоблин.

— Простите, господин Иллирий.

— Не мне будешь объяснять, если разобьёшь лекарство.

Служанка стала ещё белее. Аширо медленно повернула голову к ним. Вот это уже было интересно. Не “если с пленницей станет хуже”. Не “если пациентка останется без лекарства”. А если разобьёшь — объяснять будешь не мне.

То есть ему... советнику. Лекарь тем временем быстро перебирал флаконы. Один поставил ближе к постели, второй убрал, третий снова достал, понюхал, нахмурился.

— Это не подойдёт, — пробормотал он. — Слишком сильное. Если печать ударит в ответ, саш с меня чешую снимет.

— С живого? — нервно пискнула служанка.

Лекарь посмотрел на неё так, будто вопрос был глупым.

— А с мёртвого какой смысл?

Эльфийка моргнула. Служанка, кажется, тоже поняла, что сказала лишнее, и тут же схватилась за поднос.

— Я… я принесу свежий отвар.

— Не сама, — отрезал Иллирий.

— Но… — девчушка замерла.

— Ты приставлена к сае. От двери не отходить дальше трёх шагов. Если ей станет хуже, зовёшь лекаря. Если лекарь не справится, зовёшь меня. Если меня нет рядом — орёшь так, чтобы услышал весь дом.

— Да, господин Иллирий. — поклонилась та испугано

— И без самодеятельности.

Служанка кивнула так быстро, что несколько прядей выбились из причёски.

Аширо наблюдала молча. Не из праздного любопытства — привычка выживать давно научила её смотреть не на слова, а на то, кто после этих слов бледнеет.

Она уже слышала это обращение сегодня. Сая.

Страж у двери произнёс его, когда она впервые потребовала