Юленька и дракон. Дело вдовы Завадской - Адель Хайд

Когда меня со связанными руками завели в помещение Службы безопасности, располагавшейся в Петровских казармах, я поймала себя на том, что смотрю по сторонам. Неужели пытаюсь увидеть князя?

«Ага, а он здесь сидит у проходной, специально ждёт тебя» — сама над собой посмеялась.

Но, похоже, князь не часто посещал своё ведомство.

После того как мы прошли длинными коридорами, меня завели в комнату, похожую на комнату для допроса, ни шкафов, никаких столов с документами. Стол и два стула.

Я предприняла ещё одну попытку:

— Где мой адвокат?

Но, судя по количеству стульев в допросной, отсутствию ответа от господина Гротского, и его странной ухмылке, адвокаты шпионам не предоставлялись.

Через час сидения в комнате я поняла, что это пытка. У меня не было воды, мне хотелось в уборную, но создавалось впечатление, что меня здесь забыли.

Вся надежда оставалась на Ивана Андреевича, что он точно знает, как проходят такие задержания, и сможет кому надо сообщить, и возможно, вытащить меня. Ну, хотя бы через сутки.

Ещё через час я поняла, что мне уже не стыдно и я готова справить нужду прямо здесь, в комнате, где-нибудь в уголке.

Для того чтобы отвлечься, я начала в голове перемножать случайные цифры. Но почему-то каждый раз сбивалась на глаза князя Северского. «Девять на двенадцать — сто восемь. Пятнадцать на три — сорок пять. Вот гад, любовницу ему подавай… Так, стоп. Шестьдесят на три — сто восемьдесят. Сто восемьдесят на четыре — семьсот двадцать. Семьсот двадцать на два — тысяча четыреста сорок. Почему у меня было ощущение, что он меня поцеловал, там в квартире Пореченского? Не было же ничего…»

И вдруг дверь распахнулась.

Когда я увидела вошедшего, я сначала не поверила своим глазам. Подумала, что это бред моего воображения. Я смотрела на него, видела, что он кричит что-то мне, но я ушла в какое-то странное состояние прострации и не могла ему ответить.

А потом он дал мне пощёчину. И разом всё вернулось — и звуки, и ощущения, и стало так обидно, что у меня выступили слёзы.

— Юлия Павловна! Юленька! Что с тобой?

Но вместо того, чтобы ответить на вопрос, я почему-то с обидой спросила:

— А разве пытки в Российской империи дозволяются?

Глаза у него засверкали.

— Вас били?

Ну что ему сказать? Он же меня только что ударил.

— Да.

Вдруг раздался звук, похожий на рычание. Я даже не поняла, откуда он исходит, но показалось, что исходит он из груди Велимира Северского.

Стало страшно, и я вдруг вспомнила, что мне очень надо в уборную:

— А где здесь туалетная комната? — спросила я.

Князь Северский непонимающе на меня посмотрел.

А я подумала, что пока он на меня смотреть будет, со мной случится конфуз:

— Мне очень надо. Прямо срочно.

Когда я вышла из туалетной комнаты, жизнь показалась мне сказкой. Я готова была ещё пару часов просидеть в комнате для допросов, но при условии, если мне дадут стакан воды.

— Почему вы мне сразу не сообщили? — спросил меня князь Северский, когда мы с ним вышли из здания его ведомства, и он прощался со мной возле моего экипажа, рядом с которым стоял Иван Андреевич.

— Велимир Владиславович, я и не думала, что могу попасть в такую ситуацию, поскольку была уверена в собственной невиновности.

— Я разберусь, — зло бросил он, кивнул Ивану Андреевичу, и, развернувшись, ушёл.

Мне показалось, что в воздухе повисла