Ее истерзанные звери - Э. П. Бали

— Если все закончили, может, начнем?

Все успокаиваются, и Титус, отпихнув отца, садится обратно. Я шумно выдыхаю, ставя бокал Ксандера на подставку, и тот привычным жестом сковывает меня невидимой цепью.

— Начнем с нашей проблемы с большой белой акулой, — произносит Коллекционерша с бокалом вина в одной руке и сигаретой, зажатой между теми же пальцами. — Что мы будем делать с этим, Ваше Величество?

Все взгляды обращаются к Королю Змей, которого я сознательно избегала все это время. Его присутствие давит мрачной тучей — возможно, это тени Упыря вьются вокруг него там, где он несет охрану справа от королевского кресла, но у моего отца есть своя, порочная тьма, пожирающая сам воздух. И я прекрасно знаю: ему нравится, что все за столом будут ловить каждое его слово.

— Об этом позаботятся, — роняет Мейс. — Мы с Тибериусом работаем над решением, которое я не стану здесь озвучивать. — Его взгляд перемещается на меня, намек более чем прозрачен. Я могу выдать любые планы, составленные в этой комнате.

— Именно, — подхватывает Тибериус. — Кровь за кровь.

По спине пробегает холодок. Коса убил Кая Клосона, брата Титуса, прямо в этом самом зале.

И в глазах обоих Клосонов горит жажда мести.

— Почему об этом до сих пор не позаботились? — спрашивает Коллекционерша, стряхивая пепел в пепельницу.

Надо отдать ей должное. У этой женщины стальные яйца, раз она смеет давить одновременно на Нага и Клосонов.

— Нам требовалось больше информации, — спокойно отвечает Мейс. — Коса Харкорус хитер. Он просчитывает все далеко наперед.

— Нам нужны другие кандидаты на морское место в Совете, — подает голос леди Гиена. — Есть ли более управляемые фигуры, которых мы могли бы завлечь?

— У него куча таких заперта в этой его психушке, — небрежно бросает Тибериус Клосон. — Можем выбирать любого оттуда. — Тибериус поворачивается к Ксандеру. — Ты мог бы достать список пациентов, лорд Дракос.

Ксандер как раз раскуривает косяк и затягивается, когда звучит вопрос. Он медленно выпускает дым, заставляя Тибериуса ждать. Сизый шлейф тает над центром стола.

— Конечно, но это будет вам дорого стоить.

Тибериус прищуривается, его темные брови сдвигаются к переносице.

— Откуда нам вообще знать, что ты на нашей стороне?

К всеобщему удивлению, подает голос именно Мейс Нага.

— Ксандер четко обозначил свою преданность. — Он ленивым жестом указывает на меня.

— Предавший единожды предаст всегда, — рычит Титус. — Насколько мы знаем, он может быть двойным агентом.

— Ха! — леди Гиена ударяет кулаком по столу. — Тебе ли не знать, как выглядит брошенная пара, Титус. Они прокляты. Никакая хитрость не способна скрыть подобную ненависть.

Ой, да ладно, взять хотя бы моего отца? За этим столом сидит банда психопатов, готовых хладнокровно прирезать свою Регину. Но все оборачиваются, чтобы посмотреть на Ксандера, и я понимаю: они это видят.

— Да неужели? — цедит Титус. — Тогда станцуй для нас, Костеплет. Наклонись и покажи мне свою киску. Пусть все увидят, куда Коса Харкорус совал свой член каждую ночь, пока тебя у него не забрали. — Он подается вперед, и его черные глаза блестят, точно надкрылья жука. — А ну, раком.

Никто не успевает ничего сказать, как соединенная телекинетическая сила нескольких кошачьих разворачивает меня спиной к столу. Я ахаю, не готовая к тому, что со мной будут обращаться как с вещью. Моя защита отключена, а я этого даже не заметила. Черт.

— Довольно, — рявкает Ксандер. — Насколько я помню, Змеиное отродье является собственностью поместья Дракос. А не дома… Клосонов.

— Слабак хренов, — плюется Титус.

Ксандер усмехается:

— Ты устроил своей челюсти маленькие похороны после того, как ее не смогли пришить обратно?

Титус не медлит с ответом:

— А ты уже начал планировать похороны своей мамочки? Говорят, ей недолго осталось.

Резкая боль в ноге — единственное предупреждение, которое успевает сделать Юджин.

Какая-то безумная мысль или, возможно, гены берсерка берут верх, но Ксандер окончательно слетает с катушек. Быстрее, чем кто-либо успевает осознать происходящее, он вскидывает руки к ушам и выдергивает оба наушника.

В то же мгновение его глаза заполняет чернота, настолько бездонная, что я цепенею. Он открывает рот и издает рев — из его горла вырывается голос взрослого дракона, отчего бокалы со звоном дрожат на дереве стола. Он кидается через стол на Титуса, и я лечу за ним вслед, поскольку золотая цепь вынуждает меня карабкаться по столешнице, чтобы просто не задохнуться.

Какими бы телекинетическими силами на него ни пытались воздействовать, Ксандеру абсолютно плевать: огненный кнут облетает стол, превращаясь в кольцо полыхающего багрового пламени вокруг нас.

Зал наполняется криками. Стулья летят на пол.

— Его глаза! — кричит Коллекционерша, ныряя под стол, пока Ксандер бьет Титуса прямо в металлическую челюсть.

— На выход! — вопит кто-то другой, когда Титус отвечает Ксандеру своим ударом.

Но гены берсерка делают Ксандера настолько невероятно быстрым, что он превращается в сплошное размытое пятно. Он проводит апперкот, который с силой отбрасывает голову Титуса назад. Тибериус заходит на нас слева, но Ксандер уже переключается на него, и они сцепляются на полу. Два змеиных генерала прыгают Ксандеру на спину, и меня швыряет из стороны в сторону.

В этой неразберихе кто-то хватает меня за задницу, и я визжу, оборачиваясь. Это Титус — он сжимает руку на моем горле.

— Для размножения глотка не нужна, сучка-Костеплет.

Напишите это заглавными буквами, и получится мой новый титул.

Ксандер ревет, и всех разносит в щепки…

Пока один из соколов не выхватывает пистолет и трижды стреляет Ксандеру в грудь. Дракон уклоняется от всех пуль, резко уходя в сторону. Я лечу на пол, сдирая колено, и сгибаюсь пополам, кряхтя от боли. Вместо этого пулю ловит в живот один из змеиных генералов и падает. Меня снова дергает вперед, и на этот раз я приземляюсь на пятую точку. Ксандер рычит прямо в лицо стрелку, ломая ему руку и сворачивая шею, словно та сделана из сухих веток.

— Как его остановить?! — кричит кто-то. Вокруг бегают люди, но я не могу в этом разобраться. Кажется, змеи уже сбежали.

Я изо всех сил дергаю за цепь, потому что мне по горло надоело, что меня таскают как вещь. Ксандер рычит, оборачиваясь ко мне.

— Где его наушники? — кричу я. — Достаньте его наушники!

Ксандер прыгает на меня, его лицо искажено яростью, и вжимает меня в пол.

Но я уже видела всю злость, на которую он способен. Я больше не боюсь ни его гнева, ни его предательства. Ощущая тяжесть его тела на своем,