Истинная для бывшего мужа-дракона - Рия Адри

Её улыбка исчезла.

— Мягкий путь оставляют тем, кому дали место у огня.

— А вы решили сжечь дом.

— Я решила построить свой.

— На чужих телах.

— На чужих телах строят все роды. Я хотя бы не притворяюсь.

Арвен подошёл сзади. Я почувствовала его прежде, чем увидела.

— Ты не построила ничего, Калиста. Ты умеешь только открывать двери в комнаты, где уже кто-то живёт.

Она перевела взгляд на него.

— А ты умеешь красиво стоять рядом с женщиной, которую потеряешь.

— Если потеряю, это будет её выбор.

Калиста посмотрела на меня. Медленно. С ненавистью и чем-то ещё. Завистью, от которой лицо стало старше.

— Ты думаешь, победила, потому что он сказал правильные слова?

— Нет. Я думаю, что нам всем ещё придётся доказывать делом.

— Тогда докажи на рассвете.

Её глаза сверкнули.

— Малхар уже сделал первый ход. Полный Совет получил документы о твоём прежнем теле. Твоя мать дала согласие отпустить тебя, значит, с точки зрения старого закона она отказалась от права крови. Теперь единственная законная связь твоей души — драконья метка. Поздравляю, Лина. Ты сама принесла себя Арвену.

В груди похолодело.

Лаурис резко сказала:

— Это передёргивание закона.

— Конечно, — Калиста улыбнулась. — Но какое удобное. Совет обожает удобные формулировки.

Арвен стал совсем тихим.

— Тирн.

— Да, милорд.

— Доставить Калисту в столицу в отдельной карете, под храмовыми цепями, без зеркал, без воды, без металла в руках. Если она попробует говорить через кровь — заткнуть рану огнём.

Лаурис сухо добавила:

— Под протоколом я предпочла бы менее выразительное исполнение.

— Запишите: прекратить кровомагическую активность.

— Так лучше.

Калиста всё ещё улыбалась, когда её увели.

До рассвета оставалось меньше двух часов.

Мы вышли из оранжереи во двор. Ночное небо начинало сереть у края. Лошади били копытами по мокрому камню, стража спешно меняла повозки, гвардейцы Рейс проверяли ремни и печати. Я обернулась на дом Саан. В окнах горел белый огонь Севрины. Внутри оставались Мара, Элира, Ная и часть моей прежней жизни, которую я уже не хотела называть только прошлым.

Арвен подошёл рядом.

— Она солгала частично.

— Какая часть правда?

— Совет попробует заявить, что после отказа матери удерживать старое тело единственная сильная связь здесь — истинная метка.

— То есть они скажут, что я всё равно принадлежу вам.

— Да.

Я смотрела на сереющее небо.

— Что вы ответите?

— Что если Совет признаёт твою личность только через меня, то я отказываюсь быть основанием твоей несвободы.

Я повернулась.

— Что это значит юридически?

— Лаурис подберёт слова.

— А по сути?

Он смотрел прямо.

— Если придётся, я публично откажусь от прав истинной связи.

Метка на руке резко сжалась.

— Это может её разорвать.

— Может.

— Нет.

— Лина…

— Мы только что обсуждали, что вы не будете платить собой за мой выбор.

— Это другое.

— Конечно. У вас всё другое, когда боль достаётся вам.

Он замолчал.

Потом тихо сказал:

— Я не позволю сделать тебя моей собственностью даже через закон.

— И я не позволю вам стать жертвой ради красивого жеста. Будем искать третий путь. Снова.

— У нас час.

— Значит, думайте быстрее, лорд Рейс.

На этот раз он улыбнулся.

Устало. Коротко. Но улыбнулся.

— Слушаюсь.

Мы выехали в столицу перед рассветом.

Дорога через старые ворота Саан была холодной и тёмной. Я сидела в карете напротив Лаурис, рядом с Самуилом. Арвен ехал верхом, хотя лекарь угрожал привязать его к сиденью. Тирн держался сбоку, не спуская глаз с кареты Калисты позади.

Я пыталась думать о Совете.

О законе.

О том, как ответить на ловушку Калисты.

Но мысли возвращались к одной простой вещи: если я выбрала этот мир, мне всё равно придётся каждый день доказывать, что выбор не делает меня чьей-то.

Даже если этот “кто-то” — мужчина, которого я люблю.

Когда золотые башни столицы появились впереди, солнце только коснулось крыш.

У здания Совета уже собралась толпа.

И на верхней лестнице, между судьями, стоял Малхар.

Не свободный.

В синих цепях.

Но рядом с ним — Калиста.

Без цепей.

В белой мантии временного обвинителя.

Лаурис побледнела.

— Невозможно.

Калиста подняла руку, показывая полный круг судей.

И сказала так громко, что площадь услышала:

— Я обвиняю Арвена Рейса в незаконном присвоении чужой души через истинную связь.

Толпа взорвалась шумом.

А Малхар, закованный рядом, улыбнулся мне так, словно именно этого и ждал.

Глава 30

Глава 30

Площадь перед Советом гудела.

После ночи, крови, зеркал и слухов люди пришли смотреть на новый суд как на казнь, которую заранее объявили справедливой. На ступенях стояли стражи в золотых плащах. Над входом висели три больших зеркальных экрана. В одном отражался зал Совета, во втором — оранжерея Саан, в третьем — моё лицо.

Тело Элиры.

Моё нынешнее лицо.

Под изображением вспыхнула надпись:

ЛИНА. ЧУЖЕРОДНАЯ ДУША. ИСТИННАЯ СВЯЗЬ ДОМА РЕЙС.

Очень аккуратно.

Очень опасно.

Калиста стояла на верхней ступени в белой мантии временного обвинителя. Не знаю, кто и как дал ей эту мантию за время нашей дороги, но ответ читался рядом: Малхар. Он стоял в синих цепях, формально пленник, фактически — человек, который снова нашёл способ вставить нож в закон и повернуть его под нужным углом.

Лаурис выругалась тихо и очень образованно.

Самуил покосился на неё.

— Судья, я прожил долгую жизнь, но это слово запомню.

— Забудьте до протокола.

Арвен спешился.

Каждое движение давалось ему тяжело. Я видела по тому, как он на секунду задержал руку на седле, как выровнял дыхание перед тем, как повернуться к лестнице. Но когда он поднял голову, на площади не осталось раненого мужчины. Остался глава дома Рейс.

Холодный.

Опасный.

И очень злой.

— Она хочет суда над вами, — сказала я.

— Нет, — ответил он. — Она хочет суда над твоим выбором через меня.

— И Малхар ей помогает.

— Малхар помогает себе. Если меня признают владельцем твоей души, он сможет заявить, что весь наш вчерашний процесс был следствием драконьего влияния. Его цепи, попытка войти в твоё тело, подписи — всё объявят борьбой с захватом.

— Удобно.

— Очень.

Тирн подъехал ближе.

— Приказать