Княжна медвежьего края - Виктория Хорошилова
— Это не проблема. Пока вы не понесли — всегда можно развестись. Что вы, собственно, и сделаете. Медведю вы явно не пара.
Миша уже не скрываясь рычал.
— После всего, что вы с ней сделали?! — выплюнул муж.
— Я был в своём праве. И она живучая оказалась. Анна, вы идёте со мной.
— Нет.
— Твоего мнения никто не спрашивает, — прошипел этот ублюдок. — Я научу тебя покорности.
— Тронешь её хоть пальцем — руки вырву и собакам скормлю, — сказал муж таким будничным тоном, уже без рыка и агрессии. — Жаль, ты один у батюшки. Но ничего — и тебе найдут замену.
— Наслаждайся иллюзией, пока есть такая возможность, — сказал Севран и ушёл из бального зала.
Миша попытался отцепить мои пальцы. Я уткнулась в его грудь и сильно укусила.
— Милая, не здесь, — прошипел он. — Ты мне так кусок мяса откусишь.
А я поняла, что не могу разжать челюсть. Муж исхитрился, нажал на какие-то точки, и я его отпустила. После этого он приобнял меня, чуть приподнял над полом и так вышел. Со стороны казалось, будто мы вдвоём быстро идём. Его дядя вышел следом.
— В вашу спальню — живо! Её чем-то опоили.
Миша подхватил меня на руки:
— Она словно задеревенела, не обмякает. И Анька меня укусила — не могла челюсть разжать, пришлось на точки нажимать. А то бы кусочек отгрызла.
В комнате муж с служанкой быстро раздели меня и переодели в целомудренную ночнушку. Его дядя отвернулся, а потом начал обследование.
— Что она пила на празднике?
— Два бокала воды — и всё.
— Аня, ты можешь говорить?
Я едва могла водить глазами — была словно кукла, которая не гнётся. Глен связался с помощниками и перечислил зелья, которые нужно принести.
— Это смертельно? — испуганно спросил муж.
Дядя не ответил — вливал в меня магию.
— Уйди в сторону, — рыкнул он.
Когда принесли зелья, они открыли мне рот и по чайной ложке влили их, помогая рефлекторно глотать. Через час я обмякла, и Глен выдохнул:
— Сильная ты, Анька, ох, сильная. Другой бы на твоём месте уже помер. Миша, сидеть! — рявкнул он на племянника. — Стас, напои его успокоительным, а то дров сейчас наломает. Мэри, компот или другое питьё с кухни принеси — что-то кисло-сладкое. У Анны из-за отравления будет сильная тошнота и возможна рвота. Тазик сюда дай до ухода. И спроси на кухне, что есть из питья, что не спровоцирует рвоту, и чем можно накормить — типа питьевого супа.
Девушка кивнула, сначала принесла тазик, потом убежала на кухню. Вернулась с морсом и чистой водой.
— Воду только что из колодца набрали — при мне. Морс только доготовили и при мне налили из кастрюли.
— Хорошо. Пашка, артефакты, обнаруживающие яды, взял?
— Да, — парень передал шкатулку.
В ней были кольца и кулоны на цепочке.
— Девочке — колечко, — проворчал Глен и надел мне на указательный палец тонкое кольцо с красным камнем. — Если светится и греет — значит, в том, что ты держишь, есть яд. Поняла?
Я смогла слабо кивнуть.
— Как самочувствие?
— Голова сильно кружится, тошнит.
— В глазах плывёт?
— Немного.
Муж ночевал со мной в одной кровати и первым реагировал, если мне становилось плохо. Чтобы меня не вырвало, нужно было усадить меня и дать отдышаться. Поэтому часть времени я почти сидела. Днём рядом со мной дежурили фрейлины, пытались развлекать чтением книг — я не была способна поддерживать разговор. Служанка буквально по чайной ложке раз в несколько минут скармливала мне питательный жидкий суп. Глен так же спаивал зелья.
За пару дней стало чуть легче. Голова уже не так сильно кружилась, когда я сидела неподвижно, и тошнота стала терпимее. Глен каждый день делал тест с кровью и зельем, чтобы проверить, сколько яда ещё осталось. Его родители проведывали пару раз — все беспокоились о ребёнке.
— Ему ничего не будет, — бурчал Глен. — А вот у Анны сердце могло остановиться.
Мише после этих слов поплохело, и ему срочно дали успокоительное.
— Как в этот раз? — спросила я после прокола пальца.
— Очень мало, но ещё есть. Ещё пару дней — и будешь в порядке.
Через час мне принесли молоко. Сегодня и правда почти не тошнило, и я более-менее могла есть и пить. Выпила полстакана, но через пять минут поняла, что мне плохо — симптомы усилились. Попыталась встать и едва не упала. Благо Глен не ушёл — подхватил меня.
— Тошнит… сильно, — смогла сказать.
Он подставил тазик, и меня вырвало. Целитель ощутил, как у меня поднялась температура. Подхватил на руки и понёс в ванну. Миша мигом оказался рядом — тесты всегда проводили вечером. Меня уложили в ванну.
— Придерживай её голову, чтобы не нырнула. Нужно сбить жар. Не выливай! — крикнул целитель, но было уже поздно — служанка вылила содержимое таза в унитаз.
— Оставшееся молоко где?
— Я его в таз вылила.
— Дура, — выругался Глен.
Через полчаса жар спал, и я ощутила, как остатки яда выходят через поры в воду. Глен это тоже заметил — сменил воду, ополоснул меня душем и снова набрал ванну. Он молча переглянулся с племянником. Воду пришлось сменить трижды, прежде чем я почувствовала, что яда больше нет.
— У тебя одна из стихий точно — вода, — устало улыбнулся целитель.
Я устало рассмеялась, вспоминая своё попадание в этот мир. Муж помог выбраться, сам раздел, помог высушиться и одеться. Его дядя тактично вышел, оставив нас одних. Слышала, как он разносил служанку. Я слышала и запомнила, что он говорил, хоть мне и было плохо. Её действия и правда выглядели подозрительно.
— У нас с вами нет и не может быть дипломатических отношений. Вам не рады в нашей стране, — услышала я громкий, чёткий и холодный тон князя. — Если не покинете страну в течение трёх суток, вам помогут это сделать мои солдаты. Время пошло, княжич.
Чьи-то чеканные шаги стали удаляться из моей гостиной. Миша уложил меня в кровать и бережно подоткнул одеяло. Зашёл его отец. Я отметила, что никого, кроме меня, мужа и его отца, в комнате нет.
— Как ты, Анна?
— Будем надеяться, что весь яд уже вышел, — сказала я тихо. Была сильная слабость. — По крайней мере, голова уже не кружится, и меня не тошнит. Только слабость осталась. А кто меня отравил — причём дважды?
— Кто-то из знати, — мрачно сказал князь. — Разбираемся. Но я подозреваю, что кто-то из твоих фрейлин мог подкупить слуг. Есть подозрения.
— Я бы сказала — Элиз, но она для этого