Видящие. Скрывающиеся в тени - Лина Таб

В этот раз, в числе первых меня не вызвали и я смогла посидеть в аудитории дольше. Зато, когда села отвечать к нему, очень отвлекалась на его руки которые, то держали ручку, то лежали на столе, то барабанили пальцами по столу.

И вот что делать?

Но вот и этот экзамен остается позади, а я ощущаю, то теряю время, в прямом смысле. Надо наконец поставить точку в этом вопросе, потому что во-первых, пока я тут жую сопли, я в прямом смысл рискую жизнью, а во-вторых, я все-таки должна поговорить с ним и пусть уж он приземлит меня, может тогда, я смогу переключиться. А мне это надо. Потому что не цепляют другие.

К счастью, прямо после экзамена, муж написал, что зайдет к преподавателю по поводу сдачи курсовой, у него там были некоторые исправления и сдача затянулась, а я поняла, что пока не выветрилась решимость, я должна поговорить с Майном. Не знаю, что буду делать, если он сейчас на экзамене у другого курса, наверное, ждать под дверью, но сделать это была намерена.

Было страшно, меня трясло, но я уговаривала себя тем, что это Майн, мы жили с ним, он не обидит. И нет, я все еще не боялась его, мне было комфортно в его присутствии, но мне было страшно сказать то, что собиралась.

Посмотрев расписание, я поняла, что после нас у Майна был большой перерыв и подождав совсем немного, пока он закончит принимать нашу группу, оказывается, еще некоторые сдавали, я несмело зашла в аудиторию под недоуменные взгляды выходящих однокурсников. Ведь те напротив пытались оттуда сбежать.

Майн неспешно собирал вещи, четкими размеренными движениями складывал билеты, что лежали на столе, ровнял сданные нами тесты.

— Мирослав Алексеевич, — произношу напряженно, подойдя к столу,

Майн лишь бросает на меня короткий спокойный взгляд и чуть хмурится.

— Слушаю Вас, — отвечает, вернувшись к своему занятию, а я, чтобы занять руки, тоже тянусь к билетам, бумагам и всему, что осталось после экзамена, помогаю складывать.

Я уже открываю рот, чтобы выдать заготовленную речь, но к моему несчастью, в этот момент в аудиторию заглядывает другая преподавательница, у которой, как поняла, здесь пройдет консультация. Прямо сейчас, после нашей группы.

— Могу с Вами поговорить, наедине? — произношу тихо, смотря на хмурого Майна и с трудом удерживаю в голове заготовленную речь, передавая в его руки собранные билеты.

Майн смеряет меня еще более хмурым задумчивым взглядом. Мог ли он знать, что я хочу от него? Ведь духи передают многое.

— Идемте, Солох, — произносит холодно, произнеся лишь мою фамилию, как и многие другие преподаватели, хотя после замужества, у меня теперь была двойная.

Майн берет свой портфель и обойдя меня, идет на выход из аудитории.

Семеню за ним. Хорошо, что Дан не знает, куда я пошла, было бы стыдно, хотя он наверняка догадывается уже, что я буду говорить с ним.

Мы заходим на кафедру. Здесь прохладно и в воздухе немного ощущается сырость, Майн пропускает меня вперед и сам закрывает дверь на ключ, тут же вперив в меня серьезный взгляд.

— О чем Вы хотели поговорить? Судя по Вашему лицу и панике, речь не о предстоящем экзамене, — произносит сухо.

Киваю и тут же качаю отрицательно головой, исправляясь. Он верно считал мое состояние, оно близко к панике. Неожиданно. Ведь я готовилась. Вся заготовленная речь, где я объясняю ситуацию и прошу его нам помочь, вылетает из головы, а слова путаются, но все-таки, с усилием, я сгребаю вместе самое главное.

— Я хотела бы, чтобы Вы были моим вторым Видящим, — выпаливаю быстро, пока не дала заднюю и тут же зажмуриваюсь, ощущая как не хватает воздуха от того, как быстро бьется сердце, будто я пробежала дистанцию на скорость.

Тишина, что стоит между нами слишком осязаема и я все-таки открываю глаза.

Майн пристально рассматривает меня, но я вижу, он зол. Это непривычно, ново и это пугает.

— Извините, — пискнув и ощутив, как стыд перед ним и перед ситуацией затапливает с головой, я попыталась прошмыгнуть мимо, даже за ключ в двери схватилась, но руки так тряслись, что у меня ничего не вышло.

— Ксения, если Вы и правда решили связать свою жизнь с Видящими навсегда, то Вам все-таки стоит присмотреться к одногоруппникам, тем, кто подходит по возрасту, по мироосмыслению, по привычкам и увлечениям, — произносит, кажется даже спокойно за спиной, пока я стою, замерев и сжавшись.

— Я поняла, — произношу глухо, так и не повернувшись. Мне очень стыдно. Он лишь одними эмоциями разбил мои мечты, даже слов не нужно было.

— Отношения даже в тройке, это ведь не просто партнерство. Это именно отношения, полноценные, во всех смыслах, — продолжает вгонять меня в краску,

— Я Вас услышала. И Вы правы, — произношу сдавленным голосом, поняв, что не стоит ему говорить, что каким-то непостижимым образом он стал мне нравиться. Именно он, а не кто-то из моих ровесников.

Умудрившись повернуть ключ, я вылетела за дверь.

Пока бежала по коридорам, я разрыдалась. От бессилия в отношении ситуации, безвыходной и жестокой. От слов Майна и от его правды. Он не смеялся надо мной, он был серьезен и поэтому, я не могла злиться на его отказ.

И тем не менее… торможу в пустом коридоре. Пытаюсь продышаться.

— Чертов Кощей! — восклицаю, не сдержавшись.

— Даже тебя умудрился довести? — звучит сбоку почти сочувственный голос Крис.

Вздрагиваю и тут же вытерев слезы, поворачиваю голову.

— Угу. С ним невозможно разговаривать, — произношу эмоционально.

— О да, — как-то пространственно отвечает Крис, — у меня с собой есть шоколадка, хочешь? Мне подарили, но я не ем шоколад.

— Давай, — буркаю, шмыгнув носом.

Крис любезно делится со мной плиткой достаточно дорогой, и крайне вкусной шоколадки и пожелав удачи, уходит, я же, развернув шоколад прямо в коридоре, отламываю кусочек и закидываю в рот.

По пути более менее пытаюсь совладать с эмоциями и вовремя, потому что меня догоняет муж.

— Ксюш, а ты куда…, - Дан догоняет меня, положив руку на спину и нагнав, хмурится, — ходила? Ты почему плакала? — вижу, как на лице мужа заходили желваки и вновь шморгнула носом.

— Туда, — машу пальцем в сторону коридора за спиной.

— Так, пойдем в комнату, — муж еще сильнее мрачнеет, берет меня за руку, сцепляя пальцы в замок.

Когда приходим к себе, меня усаживают на кровать, вручаю стакан воды, а сам Давиан садится прямо на пол