Развод со злым ёкаем - Хэля Хармон
Ощущалось это волшебно.
— Глядите, что делается, люди добрые!!! А я вам говорила, что ёкай навлечёт на нас многие беды!!!
Голос тётушки Ямамо вонзился в моё сознание, сдёрнув с небес, где я витала. Проморгавшись, я огляделась.
…что происходит?
Откуда на поляне столько людей?!
Те самые соседи, что недавно приходили к нашему дому с вилами и мотыгами, теперь толпились у кромки леса. И первой среди них, конечно же, была тётушка Ямамо. Её заколки с орхидеями раскачивались, когда она, брызгая слюной, тыкала скрюченным пальцем в сторону Мортаса.
— Вот он! Вот он, изщадие Бездны! — визжала она. — Явился в наш край, осквернил наш дом! Глядите! Глядите, что стало с лесом!
— Да как ты смеешь, Ямамо! — это уже крикнула моя мама. Эмири выглянула из-за её спины. А сестра-то здесь что забыла?!
И тут раздался жуткий стрёкот. Я повернулась на звук. И замерла.
Мамочки!!!
Это что?! Многорукий человек?… нет, больше похоже на гигантскую сороконожку!
Тело существа состояло из множества сегментов, из каждого торчали длинные, зазубренные лапы — десятки… нет, сотни лап! Жвалы выглядывали из того места, что когда-то было человеческим ртом. С трудом я узнала в жутком существе — жреца.
— А-А-А-А!!! — завопила тётушка Ямамо, тыкая пальцем в чудовище. — Ёкай призвал своих мерзких слуг!! Я же говорила!!! Вот она — тварь Тьмы!!!
— Кхх! Вот ты первая станешь мне подношением!!! — застрекотал монстр. И бросился прямо на неё.
Всё произошло в одно мгновение! Чёрное тело сороконожки изогнулось, лапы взметнулись — тётушка Ямамо замерла, побелев как полотно. Но за миг до того, как чёрные жвалы сомкнулись на её шее, перед ней возник Мортас.
Его мощный хвост взметнулся, и волна чистой Тьмы ударила в сороконожку, отбрасывая её назад. Чудовище взвизгнуло. Тьма Мортаса отрубила несколько передних лап, и они, дымясь, упали на землю.
Но существо не потеряло скорости.
— Во имя Господина!!! — засмеялось оно, а потом… разделилось! Распалось на две части!
Там, где только что было одно чудовище, теперь извивались два! Две огромные твари — чуть меньше прежней, но всё ещё ужасающие. Они застрекотали в унисон, и в этом звуке мне почудился смех.
— Больше жертв! — проскрежетал искажённый голос, что доносился сразу из обеих глоток. — Больше силы во имя Нашего Господина!!!
И обе твари бросились в атаку. Одна — на меня. Вторая — на толпу.
Мортас легко прикрыл меня, не позволив твари даже приблизиться. А Небесный Страж метнулся к толпе.
Только его белоснежное кимоно свернуло перед глазами — будто росчерк небесной молнии. Сияющий посох с зелёной змей в навершии рассёк воздух, и многоногие существо отскочило, истекая мраком, с глубокой раной на боку. Но даже это не остановило монстра — бой продолжился со скоростью недоступной человеческому глазу! Точнее… так должно было быть. Ведь раньше битва напоминала мне смазанный вихрь, но теперь по неизвестной причине я могла различать все движения и Мортаса и Стража, как если бы моё восприятие усилилось во много раз.
Мортас бился с первой сороконожкой — его теневой клинок мелькал в воздухе, разрубая лапы и сегменты жуткого тела, мой ей не позволял чудовищу пробиться ни ко мне, ни к моей семье.
Вторая сороконожка, билась с Ксианом. Но вот она увернулась и метнулась к толпе — не иначе как желая заполучить чужие жизни, чтобы наполнить силой своё уродливое тело. Люди с криками бросились врассыпную, но не все успели. Моя маленькая сестрёнка Эмири споткнулась о корень и упала. Мама пыталась ей помочь подняться, но чёрные лапы уже занеслись сверху…
Я вскрикнула!
Но в тот же миг перед Эмири возник Ксиан. Небесный Страж вскинул руку, и вокруг него развернулся сияющий щит из чистого света. Лапы сороконожки ударились о него и отскочили, будто наткнувшись на невидимую стену.
Мама, наконец, подхватила сестру и попятилась.
А в этот миг я вдруг заметила тень чуть левее от мамы… это был отрубленная лапа твари! Которая вдруг обратилась в насекомое размером со змей!
Моё тело двинулось само, словно ведомое каким-то внутренним зовом. Я вскинула руку — и бурлящая во мне энергия вырвалась наружу… Тварь вдруг вспыхнула пламенем, в котором плясали языки света и тьмы.
Мама изумлённо уставилась на меня. Эмири захлопала в ладоши.
А я сама едва верила тому, что сделала… И как это вышло?
Но времени на изумление не было. Мортас и Ксиан снова сошлись с тварями. Я видела, как Небесный Страж рубил одну сороконожку — но та вдруг поделилась, и вот их уже было четыре. А потом — восемь, и каждая росла и становилась больше. Если так пойдёт, скоро их тут будет сотня!
И вновь внутри я ощутила зов… в нём мне чудилось далёкое мурчание, и с ним приходило знание, что делать.
Нужно… объединить силы! И ударить вместе!
Я бросилась туда, где сражался мой муж. Едва я приблизилась, он сам притянул меня свободной рукой за талию, я трепетно доверчиво прижалась к нему. Сжала его ладонь. Открылась душой.
Энергия одновременно хлынула из меня к нему, а из него ко мне, и тут же, усиленная, устремилась обратно. В идеальном балансе. Белый свет и чёрная тьма, закручиваясь в одном вихре. И это было так правильно! Будто наши магические искры, белая и чёрная, наконец, нашли друг друга и слились в нечто большее.
Чёрный клинок Мортаса охватили белоснежные языки пламени. Он взмахнул оружием и наш объединённый вихрь широкой волной ударил по всем многоножкам разом.
Сбоку от нас Небожитель, вскинул свой змеиный посох и также направил свою силу в монстра.
Сороконожки застрекотали, в их голосах слышался ужас. Они мгновенно слились в одну, сделавшись выше деревьев. Искажённый голос жреца взвыл:
— Вы никогда не сокрушите…
Но тут наши свет и тьма с грохотом и рёвом вновь ударили по твари! Сокрушительной неистовой волной!
Мгновение… и тварь разорвало на куски! Единственный глаз жреца вспыхнул алым и погас. Искажённый голос выкрикнул что-то неразборчивое — и смолк. Чёрные ошмётки взметнулись в воздух и медленно истаяли, не оставив и следа.
Всё закончилось…
Над поляной повисла тишина.
Такая глубокая, что звенело в ушах.
Я стояла, тяжело дыша, обнимая Мортаса. Вокруг нас медленно опадали клочья тьмы и света — словно лепестки невиданных цветов.
Толпа молчала. Небесный Страж обвёл поляну высокомерным взглядом, поправил растрепавшиеся волосы и повернулся к нам.
— Вернёмся к