Бывшая истинная генерала драконов - Наталия Журавликова

– Нам всем нужно время прийти в себя, – объявил Штин трагическим голосом.

Мне промыли глаза магической водой, чтобы облегчить страдания. Но я знала, что они будут красными и распухшими.

Зрители тоже пострадали, но не так сильно, как я. Им хватило просто проморгаться.

Оркестр сыграл одну мелодию, чтобы скоротать несколько минут, отведенных на отдых.

Брайт и Алеф Ханли, сидевшие в первом ряду, напряженно смотрели на меня. Кажется, герцог решал, что ему делать дальше.

Испытание пришел черед проходить Талане. Она улыбалась так мило и скромно, что я поняла – кузина что-то знала заранее. И вероятно, приняла меры.

Оказавшись под артефактом, Талли вытянула вверх обе руки, почти касаясь шара муфточкой.

Святыня замигала приятными взору цветами.

Как же ей это удалось?

– Благодарю наших мизи, – произнес Лекоб обескураженно, – теперь участницы могут пойти к себе, а гостей ждет прием.

Мои глаза все еще болели, слезы текли сами собой, выглядела я хуже некуда, поэтому к себе хотела сильнее всех.

Еле-еле поднявшись с кресла, я собралась уходить, когда почувствовала слабость в ногах. А потом резкую боль в сердце. Мое дыхание перехватило.

– Мезир Ханли! – прямо на поляну выбежал мужчина в форменной одежде, кажется дознаватель. Следом за ним бежал рослый то ли человек, то ли дракон.

– Беда! Случилась беда! – продолжал первый из них.

– Кто это? Вы знаете его? – зашушукались присутствующие.

– Прошу всех успокоиться, – призвал к порядку Лекоб, – это мезир Эдвар Шали, дознаватель Ханлимира. И мезир Бетер Драйн, его коллега со стороны Дракмистез. Они производили расследование во владениях герцога Ханли.

– Что случилось? – спросил взволнованно герцог, обращаясь к своему дознавателю.

Я хоть и чувствовала себя хуже с каждым мгновением, обратилась в слух.

Но вместо Шали ответил Бетер Драйн.

– Мой господин, принц Грион Карц, генерал драконьей армии, только что трагически погиб на наших глазах.

Мой мир померк, и я упала без чувств.

15.2

Грион Карц

день назад

Дневник Брайта Ханли был ужасный и выдавал кучу скрытых от общества душевных болезней. Он ненавидел человечество и не только, драконов, орков, эльфов и представителей прочих рас тоже не жаловал. Считал всех, кто не он, примитивными, а себя – гением, способным менять судьбы цивилизаций.

Все это очень хорошо считывалось с исписанных разборчивым почерком страниц. Однако, решающим доказательством в суде стать не могло.

Нигде герцог прямо не написал: “Я подстроил убийство генерала Мелени, а потом велел своим приспешникам придумать, как свести со свету принца Роджера”. Наследника короля Прейсто он презирал, но его намеки к делу не пришьешь.

Хотя уверен, Руперу Третьему вполне хватило бы и намеков, чтобы прийти в ярость и возжелать наказать убийцу сына.

Но без веских доказательств вины вполне прогрессивный монарх будет выглядеть тираном, а герой примирения, лучший дипломат в истории двух королевств – невинной жертвой.

После того, как я обозначил свое присутствие в Ханлимире, охрана в поместье и его подвластных территориях была усилена.

Я повсюду видел переодетых в штатское ищеек. Наметанным взглядом военного отмечал их выправку, условные знаки, которыми они обменивались.

Как ни странно, самой малоохраняемым место остался садик с малым дворцом, где жили участницы отбора. Вероятно, из-за политических соображений, чтобы влиятельные родители девиц не заявили, будто их девочек держат под стражей и лишают свободы.

Я этим пользовался, проникая туда, чтобы увидеть Лейлу.

Мысли мои обратились к ней.

Нежная, смелая, сильная. И при этом хрупкая. А какая страсть таилась в ее прекрасном гибком теле!

Сделаю все, чтобы вернуть ее, клянусь. Я должен убедить Лейлу Мелени в том, что мне можно верить. Что я люблю ее и всегда любил, даже когда притворялся ненавидящим. Даже когда пытался проклясть ее и выбросить из своей души. Когда стер ту метку, которая никуда не ушла и осталась в моем сердце.

Ее поцелуи зажгли мою душу сильнее, чем драконье пламя.

Прикрыв глаза, я несколько минут наслаждался своими ночными воспоминаниями. А затем вызвал к себе Бетера Драйна. Было раннее утро, и я не спал почти весь остаток ночи.

– Меня должны убить в ближайшее время, – сказал я ему.

– Я тоже так думаю, – кивнул дознаватель, – если Ханли желает уложиться до приезда родителей девушек и короля Рупера, убрать вас он захочет завтра. И вероятнее всего, пока идет девятый тур отбора. На поляну, где он будет проводиться, стянут всех стражников, а остальные округа останутся без особого внимания.

– И как ты считаешь, как именно он все провернет?

Я устало протер глаза.

– Лейла говорила, он решил дальше отстаивать миф о моей любви к выпивке. Который сам же и родил. Так что внимательно надо относиться к напиткам, которые доставляют на постоялый двор.

– Мы должны обыграть Ханли, – озабоченно сказал Драйн, присаживаясь в кресло.

Для простоя мы выкупили целый этаж гостиницы. Верхний, чтобы мне легче было вылетать при необходимости. Это пять номеров. В двух расположились я и дознаватель, еще в паре самых больших расселили пятерых моих армейцев, в последнем, самом удаленном от меня, жила нанятая тут же в деревне прислуга.

– Как нам организовать мое убийство на глазах прихвостня Ханли, и при этом сделать так, чтобы оно совпало с настоящей попыткой меня убрать?

Мы озадаченно посмотрели друг на друга.

– Действительно, – выдохнул Бетер, – если вы, генерал, просто погибнете, это покажется подозрительным Ханли.

Вот так забота. Подстеречь попытку убийства… и сделать вид, что она успешна!

15.3

Грион Карц

Мои солдаты получили задание – смешаться с простолюдинами. И не выдать свое драконье происхождение. Они должны были собрать как можно больше информации обо всем, что происходит в Ханлимире и главное, в имении герцога.

Мы же с Бетером изучали дневник герцога. Бедняга все еще не мог прийти в себя, осознав коварство великого дипломата и миротворца.

– Посмотри сюда, Драйн, – показал я ему абзац, выделенный красными чернилами.

И прочел вслух:

“Свидетельства дел моих выбрасывать мне не хочется. И напоминание обо всех свершениях, за которые я уже получил награду, и которые делаю не явно, хранятся вдали от глаз любопытной толпы, что не оценит этих деяний. От каждого из них остается милый сувенир”.

– Этот негодяй собирает трофеи о своих преступлениях! – заявил я. – Надо узнать, где он их хранит. Там наверняка будут доказательства его причастности к злодеяниям.

– Отличная мысль, – одобрил Драйн, – но успеем ли мы сделать это до завтра? Я уже вполне уверен, что покушение будет именно тогда…

– Без надобности мне все время об этом напоминать, – сделал я