Рассвет ярости и гнева - Мелисса Рёрих

Подняв одну ее ногу и идеально раскрыв ее для себя, он пристроился сзади. Ее голова откинулась ему на плечо, с губ сорвался тихий стон, когда она прижалась к его члену.

— Это ни хрена не замедлит процесс, — прохрипела она.

— Да неужели? — подразнил он, целуя ее в шею за ухом.

Она покачала головой, снова потираясь о его член.

— Ничто не замедлит. Я уже на пределе. Я слишком долго…

— Я знаю, котенок, — прошептал он, ведя носом по ее челюсти к шее. Вдыхая ее.

Затем он позволил своим клыкам едва заметно царапнуть ее кожу на горле, и она замерла.

— Аксель…

— Поверь, я не стану, — прохрипел он, повторяя движение. — Не стану, пока ты не позволишь. И пока я не буду уверен, что справлюсь с собой.

Она долго молчала, пока он ласкал ее руки, грудь, вел кончиками пальцев по внутренней стороне бедра. Чувствовал, как кожа под его руками покрывается мурашками.

— Только после того, как родится малыш, — наконец выдохнула она.

— Боги, ты просто идеальна, — пробормотал он, осторожно сжимая ее грудь, вызывая еще один стон, от которого его член затвердел еще сильнее. — Ты чувствуешь пульсацию?

— Ч-что? — ахнула она, когда он коснулся соска.

— Я чувствую, как там мокро, — сказал он, толкаясь бедрами в ее ягодицы. — Но если ты еще не чувствуешь пульсацию вот здесь, — он скользнул рукой вниз по животу, задевая большим пальцем клитор, — Значит, мне придется поработать.

— Пожалуйста, нет, — заныла она. — Просто трахни меня.

— Какие грязные слова, котенок, — пожурил он ее, и она издала самый настоящий рык. — Я не собираюсь тебя «просто трахать», Кэт, — произнес он уже серьезно, целуя ее в ложбинку между шеей и плечом. — Ты сказала, что мне нужно доказать свою любовь…

— Я не это имела в виду… — прошептала она, задыхаясь, когда он снова коснулся ее клитора, прежде чем провести рукой вверх к ее отяжелевшей груди.

— Именно это, и ты права, — сказал он. — Так что нет, Кэт, я не буду просто трахать тебя. Я буду тебя боготворить. Я буду ощущать тебя каждой клеточкой своей души. И ты узнаешь, что я — твой, а ты — моя. В этой жизни и в следующей.

Он снова качнул бедрами, головка члена коснулась ее входа, но не вошла внутрь, отчего ее и без того частое дыхание сбилось окончательно.

— Так скажи мне, котенок. Научи меня, как тебя любить.

— Я… Боги, Аксель.

Его имя сорвалось с ее губ стоном, когда он мягко сжал ее грудь, и она вцепилась рукой в его затылок.

— Да, котенок? — улыбнулся он ей в шею, перекатывая сосок между пальцами. Она выгнулась навстречу.

— Ты любишь меня, когда по-настоящему меня видишь, — выдохнула она. — Когда я для тебя не просто хрупкий объект. Когда я не просто фейри…

— Ты никогда не была «просто фейри», Кэт, — строго перебил он.

— Ты заставляешь меня в это поверить, — проговорила она, тяжело дыша и сжимая его шею. — Мне нужно, чтобы ты доверял мне право самой решать, когда меня нужно защищать.

— Тебе я доверяю, котенок. Я себе не доверяю.

— Но я-то тебе верю, Аксель, — снова выгнулась она, когда он переключился на другой сосок. — Ты любишь меня, когда позволяешь мне помогать и не пытаешься тащить все в одиночку. Ты любишь меня, когда видишь меня настоящую.

Он на миг замер, и она повернула голову, позволяя ему завладеть своими губами. На этот раз она сама потребовала большего, проникая языком в его рот, и он с радостью отдался ей, становясь еще тверже с каждым движением.

— Я слышу тебя, Кэт, — сказал он, когда они оба отстранились, хватая ртом воздух. — Я вижу тебя.

Ее голова снова упала ему на плечо.

— Ты любишь меня, когда даешь мне то, в чем я нуждаюсь, — прошептала она между вздохами. — А сейчас мне нужен ты.

Он не стал ничего отвечать и просто вошел в нее. С него хватило этой затянувшейся прелюдии, так же, как и с нее.

— Да, — простонала она одновременно с его хриплым: — Блядь.

Это был первый раз с тех пор, как он передал ее Тристану.

Прошли месяцы.

Это были месяцы ужаса и запрета на полноценную любовь к той, кто принадлежала ему. Никогда больше никто не заберет у него то, что он не соглашался отдать сам. Никогда больше он не будет во власти кого-то другого. Ни своего отца. Ни Бри. Единственная, перед кем он опустился бы на колени — это женщина, которая прямо сейчас получала от него наслаждение, и ради нее он бы отдал свою душу.

Он толкнулся снова. И Кэт не лгала: она уже была на грани.

— Еще, — заскулила она, направляя его руку обратно к своей груди. — Касайся меня, Аксель. Везде.

С этим проблем не возникло. Его руки блуждали по ее телу, сжимая грудь, скользя по бедрам, лаская нежную кожу. Спустя считанные минуты она сжалась вокруг него, увлекая за собой в бездну экстаза. Она приглушила крик подушкой, пока ослепительное наслаждение разрывало его изнутри.

Он немного подождал, пока они оба придут в себя, прежде чем помог ей привести себя в порядок. И когда они вернулись в постель, его обнаженное тело обнимало ее со спины, он запечатлел поцелуй на ее макушке. Ее дыхание уже изменилось, и он мог поклясться, что она уснула почти мгновенно, едва коснувшись подушки.

Он провел рукой по ее животу, прижав ладонь плашмя. Аксель отчетливо слышал сердцебиение малыша. ритм был сильным и ровным.

А затем под рукой ощутилось легкое, едва заметное трепетание.

— Кэт? — прошептал он.

— Я знаю, — промурлыкала она. Очевидно, она спала не так крепко, как он думал. — Ты мог почувствовать его еще раньше.

— Ты ничего не говорила.

— Я пыталась, — сквозь зевок ответила она, теснее