Проклятие короля фейри - Джейми Шлоссер

Я не позволю себе выглядеть слабым.

Привалившись плечом к стене, я стараюсь удержаться на ногах.

— Нужно сузить круг подозреваемых. Опросите персонал. Узнайте, кто был на кухне раньше остальных.

— Уже сделали, — отвечает Кай, подходя ближе. — Но повара и слуги тоже больны.

— А хозяин гостиницы?

— Его тоже выворачивает.

— Вы видели кого-нибудь подозрительного? Кого-то, кто находился в столовой, но не ел?

— Нет, — отвечает Кай.

Я внимательно смотрю на них обоих.

— Как вы себя чувствуете?

После долгой паузы Ториус отвечает:

— Хорошо.

Я медленно наклоняю голову.

— Тебя не тошнит?

Ещё одна пауза.

— Нет.

— А ты, Кай?

— Я чувствую себя нормально.

Замешательство смешивается с паранойей и тошнотой.

— Хотите сказать, что вы оба ели суп… и вас не рвёт?

Ториус прочищает горло.

— Всё верно, Ваше Величество.

— Вы… — шепчу я, не в силах поверить, что мои люди могли предать меня.

Но ведьма предупреждала Дэймона. Она сказала, что это будет кто-то, кому я доверяю.

А за последние дни именно им двоим я доверял больше всех. Свою жизнь. Жизнь Куинн.

Похоже, это было ошибкой.

— Вы сговорились против меня.

— Нет, мой король! — тут же восклицает Ториус.

Оба мужчины одновременно опускаются на колени, и по деревянному полу разносится тяжёлый глухой удар.

Я отступаю назад и горько усмехаюсь.

Их демонстрация верности теперь кажется бессмысленной.

— Это ты был в комнате Куинн в ту первую ночь, — говорю я Каю, а затем поворачиваюсь к Ториусу. — А ты охранял карету.

Ториус ударяет кулаком в грудь.

— Я бы никогда…

Я обрываю его взмахом руки.

— А звёздная пыль была идеальным выбором, не так ли, Кай? Ты ведь знал, что не сможешь исцелить от яда. — Я чувствую, как внутри поднимается ярость. — Ты разочарован, что Куинн не выпила дистиллированную воду Дня?

— Дистиллированная вода? — Кай хмурится. — Я понятия не имею, о чём ты говоришь.

Он звучит настолько искренне растерянным, что это почти кажется правдой.

Может быть, он долго тренировался лгать.

А может, всегда был хорош в этом.

— Почему? — хрипло спрашиваю я. — Потому что не хотели видеть человека на троне? Хотя Куинн всегда относилась к вам обоим с добротой.

Кай тяжело вздыхает, и в этом звуке слышится усталое поражение.

— Полагаю, бесполезно пытаться убедить тебя, что мы не имеем к этому никакого отношения?

— Верно, — честно отвечаю я.

Что делает король, когда больше не может доверять собственным солдатам?

Избавляется от них.

Но у меня нет доказательств, а сентиментальность, смешанная с сомнениями, мешает действовать решительно. Я продолжаю вспоминать все те случаи, когда мы прикрывали друг другу спины. Когда спасали друг другу жизни.

Моё сознание сейчас слишком затуманено, чтобы мыслить ясно.

— Вы больше не едете с нами, — наконец решаю я. — Отправляйтесь в цитадель на западной стороне Элустрии. Скажите, что ваш король приказал вам осмотреть крепость. Оставайтесь там, пока я сам вас не вызову. Поклянитесь.

— Клянусь, — одновременно отвечают они.

Трепет в груди подтверждает искренность клятвы.

— Если ослушаетесь меня, и наши пути пересекутся раньше времени… да смилуются над вами звёзды.

Я не жду ответа.

Просто захлопываю дверь прямо перед ними.

Проведя рукой по подбородку, я чувствую, что ладонь становится влажной от пота.

— Киаран, — тихо и сочувственно произносит Куинн. — Я… слышала всё.

Простыни тихо шуршат, пока она пытается приподняться на кровати.

— Ты правда думаешь, что это были они?

Я хочу ответить ей.

Но не могу подобрать слов.

Ториус и Кай были моими ближайшими друзьями.

Мне больно.

Я чувствую себя преданным. Уязвимым. Слабым.

Я больше не доверяю собственным решениям.

Моя гордость растоптана, а сердце словно расколото надвое.

Но прежде чем я успеваю хоть что-то сказать, желудок скручивает новым приступом.

Я едва успеваю добежать до ванной.

Глаза Киарана закрыты, но я знаю — он не спит.

За окном нашего номера на третьем этаже, над крышами домов, медленно разгорается рассвет. Мягкий свет ложится тенями на обеспокоенное лицо Киарана.

— Ты понимаешь, что сейчас хмуришься? — спрашиваю я, прижимаясь к нему ближе.

Уголки его губ тут же опускаются ещё сильнее.

— Нет. Ты всё ещё хорошо себя чувствуешь?

Я киваю, прижимаясь щекой к волоскам на его обнажённой груди.

Отравление звёздной пылью задержало нас здесь на целый день. Мы должны были уехать ещё вчера утром, но были слишком слабы, чтобы продолжать путь.

Однако доктор оказался прав. К обеду аппетит начал возвращаться. Мы смогли немного поесть — в основном хлеб, — а нектар гревиллеи помог справиться с головной болью от обезвоживания.

Но даже несмотря на то, что физически нам стало лучше, настроение Киарана так и не улучшилось.

Мой бедный король будто сломался изнутри.

Я видела его раненым после перехода через портал. Слышала рассказы о тяжёлых временах в его королевстве — о голоде, нищете, несправедливости.

Но сейчас всё иначе.

Киаран никогда не выглядел таким… уязвимым.

Ему больно, и эту боль невозможно исцелить.

— Я просто не понимаю, — тихо говорю я. — Не понимаю, что они могли выиграть, причинив мне вред. И я знаю, это звучит безумно, но, клянусь, я чувствовала их искренность, когда они отрицали свою причастность.

— Ты не безумна. — Его голос звучит устало. — Думаю, ты просто хочешь видеть в людях лучшее. И именно это мне в тебе нравится.

Он прав.

Я всегда старалась дать человеку шанс, прежде чем судить его.

— Хочешь поговорить об этом?

Я спрашиваю не впервые с тех пор, как он отослал Ториуса и Кая. Но каждый раз Киаран уводит разговор в сторону — обычно начинает расспрашивать меня о самочувствии.

Мне кажется, он использует моё состояние как повод отвлечься от собственных мыслей.

И я понимаю почему.

Но мне хочется разделить с ним эту боль.

Проходит несколько секунд, прежде чем он наконец произносит:

— Мы с Ториусом родились в один год. Его отец был лучшим другом моего отца и одним из сильнейших воинов королевства. Когда Ториусу было пять, его отца пронзили железным копьём прямо в сердце.

Ему не нужно объяснять, что это означает.

Я и так помню: худшая смерть для фейри.

— Перед смертью отец