Мои. Робкий дар убогого мира - Лина Таб

Карья никак не отреагировал, зато я вышла из своего состояния, размышляя о том, что уже приходило в голову, но честно, я опасалась озвучивать что-то подобное.

— Я чувствую, что ты что-то хочешь сказать, — произносит с выдохом муж, так и не открыв глаз и не подняв голову с моих колен.

— Я так громко дышу? — усмехаюсь.

— Нет, твои руки перестали быть расслабленными.

— Не хочу тебя цеплять, если честно, — произношу серьезно и тогда муж поднимает голову и открыв глаза, разворачивается корпусом ко мне.

— Если учитывать изменения, когда твои пальцы нащупали рубцы на коже, это связано с ними, — произносит без злости или раздражения. Спокойно как всегда, но далеко ведь не всегда он действительно спокоен. И именно поэтому я опасалась поднимать тему.

— Ты очень проницателен, — покусываю щеку изнутри.

— Плохо? — смотрит в мои глаза.

И как всегда, в мыслях одно, он многое понимает, но так же и скрывает многое, а именно то, что чувствует.

— Напротив. Хоть порой и не по себе от этого.

Муж ничего не ответил, лишь взял мои ладони в свои и поцеловал каждую отдельно, вызывая мурашки по телу.

— Так о чем ты думала? — все-таки возвращается к теме.

— Я хотела попробовать убрать шрамы с твоей спины, — произношу несколько напряженно, отслеживая реакцию, но ее не следует, ну или я попросту не вижу.

— Ты это хочешь сделать, чтобы не было напоминаний о том, что было, или тебе нужна тренировка?

Хмыкаю, потерев шею. И смотрит ведь так внимательно, что даже я теряюсь.

— Что, если я просто хочу убрать эти следы? — произношу то, что в целом близко к правде.

— Тогда я против, — следует спокойный ответ.

Вскидываю удивленно брови, даже рот открываю и не знаю, что ответить.

— Они напоминают мне о том, кем я являюсь, кем стал. Мне не мешают. Если тебе неприятно смотреть на мою спину, значит попробуй убрать.

— Нет, нет, Карья, — глажу мужа по плечам, — меня не отталкивают они от тебя, ты не становишься в моих глазах хуже, чем есть. Ты замечательный независимо от того, есть на твоей спине шрамы или нет.

— Тогда это ты хочешь сделать ради меня? — он все еще спокоен, а я нет.

Сложно маневрировать так, чтобы не зацепить человека, особенно, если он не так уж охотно делится эмоциями.

— Не только.

— Ради меня не надо, повторю, меня все устраивает. Какая еще причина? Все-таки тренировка?

— Да, Карья. Я думала обо всем разом и попробовать сделать твою спину чистой, что-то вроде новая жизнь, чистая кожа и потренироваться, ведь мне толком не на ком.

— Тогда пробуй, — просто отвечает муж и тут же разворачивается ко мне спиной.

Снова открываю рот, замерев с приподнятыми руками. Вот прямо сейчас? Уже?

— Это не ранит, не расстроит тебя? Карья, мне сложно порой понять твои чувства, если ты не говоришь о них напрямую.

— Все в порядке, Лена. Ты позволяешь быть честным и если бы мне было некомфортно, я бы сказал, — произносит все так же спокойно и я все-таки немного успокаиваюсь и опускаю руки на плечи. Там совсем мало отметин и они не такие широкие.

Сосредотачиваюсь, как в лечении спины Сахи и посылаю свою магию, чувствуя ее ленивое движение в теле. Я и правда слишком редко ею пользуюсь, совсем забросив тренировки. Максимум, могла порезы залечить, если было время.

Ощущая, как в тело мужа перекочевывает моя сила, сосредотачиваюсь именно на том, чтобы заменить поврежденную кожу на чистую, сращивая здоровые ткани, но по мере того, как моя магия впитывается в тело, ничего не происходит.

Выдыхаю тяжело, понимая, что тот же принцип, что действует при заращивании краев раны не проходит.

Поразмыслив, я попыталась представить, что убираю эту часть поврежденной кожи. Ведь со шрамом толком ничего не сделать.

И мне кажется, он побледнел, но снова остался на месте. А ведь я взяла самый тоненький.

Разозлившись, сосредоточившись, я снова вернулась к нему. Растворить его, размягчить, смыть волной магии, снова попытаться срастить.

Все эти способы либо не имели эффекта, либо имели, но крайней слабый.

Как итог, я почувствовала слабость от использования большого количества магии, а шрам на теле мужа уменьшился всего вполовину.

Откинувшись на спинку кресла, я устало потерла лоб, смотря с досадой на результат работы.

Карья молча разворачивается ко мне, смотря проницательными глазами, со следами беспокойства. Да, наверняка я побледнела, но остановилась я в целом вовремя. Уж в этом я неплохо натренировалась на Сахи.

— Я перепробовала все известные мне способы, но шрам, причем довольно тонкий побледнел хорошо если наполовину и стал уже на столько же, зато я выдохлась. Это вообще как? — возмущаюсь, ощущая одышку, — может, есть другие способы, чтобы сводить их? А может рубцы в принципе так и должны тяжело затягиваться?

— Я ни разу не слышал, чтобы кто-то пытался свести шрамы, — произносит муж спокойно.

Хмурюсь недовольно.

— Считаешь, потому что это нецелесообразно использовать столько сил? Мне больше верится, что дело в том, что никто не хочет замолачиваться и убирать то, что было нанесено.

— Я думаю, второе, — раздается недовольный голос Микайи со стороны.

Мы с мужем поворачиваем дружно головы, обозревая хмурого Микайю.

— Лена, — произносит он с досадой, подходя ко мне и проводя беглый осмотр, после которого, кажется, немного расслабляется.

— Я вовремя остановилась, — произношу с улыбкой, понимая, что муж опасается, что я опять перестаралась и буду совсем без сил.

— Надеюсь, — буркает, деловито рассматривая спину Карьи.

— Так ты считаешь, что сводом старых рубцов просто никто не занимался? — поднимаю взгляд на мужа.

— По крайней мере, я тоже никогда не слышал от матери, чтобы что-то подобное проворачивали. У одного из отцов был небольшой шрам после травмы и мать иногда могла обронить, что как бы было хорошо, если бы его не было. Но никогда не пользовалась услугами лекаря. Может, потому что невозможно, может дорого, я не знаю.

— Да уж. Но то, что невозможно, уже неправда. У меня немного, но вышло. Но это тонкий рубец, — произношу задумчиво.

— Если нет других способов, о которых ты не знаешь, значит, это либо слишком долго и