Сожгу мир ради тебя - Таня Кель

Вивиан удивленно подняла бровь.

— Это подозреваемые, Арканис.

— Мне не нравится, как ты произносишь их имена.

— Боги, Арканис, я их нормально произношу, ревнивый ты дракон.

— А звучит как будто ты с ним знакома. — Я обошел стол и оказался прямо перед ней. —

Расскажи мне про этого Морра. С подробностями. Будем проверять.

Она наклонила голову набок, и я увидел, как у нее дернулись уголки губ в сдержанной улыбке.

— Тэас Морр, — произнесла она, — пятьдесят два года, лысеющий, проходит по трем эпизодам

отмывания. Достаточно хорошо для твоего скверного характера?

— Невыносимо. — Я забрал у нее папки и положил на стол. — Ты пришла ко мне в кабинет

рассказывать про лысеющего мужика в рабочее время.

— Это и есть работа.

— А я думал, ты соскучилась.

Я наклонился и поцеловал ее, но недолго всего лишь чтобы прервать следующую фразу, которая

уже собиралась у нее на губах.

— Арканис. Я не закончила доклад.

— Продолжай, — разрешил я и поцеловал снова, в уголок рта. — Я внимательно слушаю.

— Что-то не похоже, — усмехнулась девушка, но руками она меня не отталкивала.

— Слушаю. Корвин… как там его.

— Деллах.

— Не отвлекайся на Деллаха.

Я подхватил ее за талию и усадил на край стола прямо поверх ее же папок. Она ахнула,

схватилась за мои плечи, и доклад как-то сам собой сполз в сторону.

— Арканис, мы в офисе, — выдохнула Вивиан мне в шею, пока я расстегивал верхнюю пуговицу ее

блузки. — За дверью люди.

— Дверь закрыта.

— У тебя стеклянная стена.

— Жалюзи. — Я дотянулся до шнура и опустил их одним движением. — Что-нибудь еще, госпожа

аналитик?

Она засмеялась, и я на секунду замер, потому что обожал слышать этот смех, а потом Вивиан

сама притянула меня за галстук.

Я целовал ее шею, ключицу, спустился ниже. Девушка запрокинула голову, сжав мои волосы в

пальцах, и через связь ко мне ворвалась горячая волна. И в ней не было пустоты.

Мне стоило огромных усилий, чтобы не зарычать от того, как я хотел ее.

— Кстати, — пробормотала она между поцелуями, все еще не отпуская меня. — Про четвертого я

тебе так и не сказала.

— Какого четвертого?

Я был занят пуговицами.

— Эти трое выходят на связного. Четвертая фамилия. И она… — Вивиан вдруг чуть отстранилась,

и я почувствовал, как ее рука у меня на затылке замерла. — Арканис, она в твоей переписке за

прошлый год.

Нахмурившись, я взял четвертую папку и, пробежавшись по ней глазами, выпрямился.

Наша игра кончилась мгновенно. Вивиан соскользнула со стола и одернула блузку. Лицо у нее

снова стало серьезным.

— Связной. Он соединял их вместе раз в месяц в одной точке.

Имя я знал. И не просто знал. Оно было из ближнего круга Альтариса Мордена. Это его старый

помощник, которого Морден перевел на другую должность за полгода до того, как послал Вивиан

в бордель. Я тогда не придал этому значения.

— Кхар, — выдохнул я.

— Угу.

Я посмотрел на нее. Девушка стояла напротив стола, скрестив руки, и смотрела очень

спокойно. Никаких следов того, что минуту назад сидела у меня на столе с расстегнутой

блузкой. А она молодец.

— Ты понимаешь, что это значит?

— Альтарис знал. Не в том смысле, что он прямо причастен и получал от демона деньги, но он

знал, кто с кем встречается. И молчал. Поэтому послал меня в бордель. Я была для него

двойной разменной картой: расследование бы отлично завершилось, а ты был бы скомпрометирован

вместе со мной. На всякий случай.

Внутри меня поднималась холодная волна злости.

— Я подам это Люцену лично, — выдал я. — На той же неделе.

— Подавай.

Она развернулась и пошла к двери. У порога обернулась и тихо пролепетала:

— Арканис. Я знала, что что-то такое будет, когда он меня туда послал. Просто тогда я не

могла себе это никак сформулировать.

Затем она быстро вернулась, взяла мое лицо в ладони и поцеловала. Ее губы нежно раскрывали

мои.

— Спасибо, что веришь мне, — произнесла она тихо, отстранившись.

И вышла, оставив едва уловимый запах своих духов.

Я опустился в кресло и смотрел на четыре папки у себя на столе. Думал, что сам бы не смог

этого сделать. Конечно, рано или поздно я бы обо всем догадался, но личная ярость заставила

бы меня рубить сплеча, и я наделал ошибок с документами. А Вивиан разобралась с этим более

хладнокровно.

Моя девочка изменилась.

Я положил папки в сейф и пошел писать письмо министру.

Спустя три дня Мордена взяли. Мне об этом сообщили из управления.

А уже через три месяца меня перевели из временного управляющего в постоянные. Скопившиеся

дела стали разгребаться, а мы с Вивиан уже жили, как счастливая пара.

— Скажи, что любишь меня, — просила она каждый раз в постели.

— Люблю, — шептал я.

Жена не могла теперь уснуть без этих слов. Боялась, что все повторится. Но я готов был

говорить их бесконечно.

— Люблю, люблю, люблю, — шутливо зарывался я в волосы, наваливаясь так, что она задыхалась

под моим весом, но при этом продолжала