Жнец Теней - Линетт Нони

— Моя Маленькая Тень, — пробормотал Рив. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки, хотя он все еще смотрел вверх, сквозь воду.

Вири недовольно поджала губы, но сказала лишь:

— Вот как мы знаем друг друга — мы были друзьями детства. Конец истории.

Уинтер уперла руки в бока:

— Конец истории, как же. Ты сказала, что не видела его семь лет. Семь лет прошло с тех пор, как погибли твои родители. Родители, которых убил Жнец-Жрец, а значит — которых убил твой брат. — Она подалась вперед. — Это огромные дыры в сюжете, Ви. Как я могла не знать, что у тебя есть брат? Что случилось семь лет назад? Почему… — она осеклась, голос её стал мягче: — Пожалуйста, Ви. Помоги мне понять.

Вири обхватила себя руками, отказываясь смотреть на Рива, хотя краем глаза видела, что он застыл. Сейдж и Джонас тоже напряглись, стоило в разговоре всплыть имени Брэдана — их предводителя.

— Ты не обязана отвечать, — мягко сказала Уинтер, когда Вири промолчала. — Я не буду заставлять. Просто я… я здесь, если захочешь поговорить. Я была здесь все эти семь лет.

Именно эта боль в голосе подруги пробилась сквозь броню Вири, заставив её осознать: она хочет, чтобы Уинтер знала всё.

Собравшись с духом, Вири произнесла:

— Это случилось в день моей церемонии Наделения. Ты это знаешь — твоя мама приютила меня в тот день, и ты видела, в каком состоянии я была еще много месяцев спустя.

Рив дернулся, но Вири проигнорировала его и продолжила:

— Чего ты не знаешь, так это того, что у Брэдана была такая же церемония. Ему исполнялось четырнадцать. Он не ждал её с радостью — ему всегда нравилась мысль о том, что у него есть магия, даже если закон запрещал оставлять её навсегда. Чтобы облегчить ему всё, родители решили, что мы оба сдадим элликсен одновременно. Я могла бы подождать еще четыре года, но они боялись, что моя магия преждевременно станет нестабильной — я слышала, как они шептались об этом в секрете, и знала: они боятся, что я «перегорю» раньше времени. И в отличие от Брэ, я была не против отдать элликсен, особенно если это означало, что я сделаю это вместе с ним.

Мысли Вири вернулись в тот ужасный день, перебирая туманные воспоминания, которые она обычно держала под замком.

— Родители выбрали для церемонии уединенный Южный обелиск, так что нас было всего пятеро на окраине некрополя, вокруг — только поля и лес: мама, папа, Брэдан, Рив и я.

— Рив был с вами? — тихо спросила Уинтер, впервые назвав его по имени.

— Он был частью семьи, — так же тихо ответила Вири, видя, как он снова вздрогнул, на этот раз гораздо сильнее. — Брэ отдал свою магию обелиску первым, и всё казалось нормальным. Потом была моя очередь. Может, потому что я была младше, или родители были правы насчет того, что я была близка к «перегоранию», но я потеряла сознание, когда отдавала магию. Я была без памяти всего мгновение, но этого хватило. Когда я пришла в себя… — Вири пришлось сглотнуть, чтобы справиться со спазмом в горле. Голос её стал сухим и жестким, как камень: — Мама и папа были мертвы.

Уинтер побледнела, её вопрос прозвучал нерешительно:

— Ты уверена, что это был твой брат?

— Абсолютно, — Вири снова сглотнула. — Брэдан убил наших родителей. Я знаю, что видела.

Тут подал голос Рив:

— Но ты не знаешь наверняка. Ты сама сказала — ты была без сознания.

Вири резко обернулась:

— Так я просто вообразила маму и папу на земле, их элликсен был высосан из тел, а Брэдан стоял над ними с почерневшими венами? — Сердце, казалось, разрывалось вновь, горе было таким же острым, как в тот день. — Там никого больше не было, Рив. Он вытянул из них жизнь. Он убил их. А потом ты ушел с ним, прежде чем прибыли охотники и Nox. Ты выбрал его.

И этим выбором он бросил её именно тогда, когда она нуждалась в нем больше всего. Боль от этого никогда не уйдет, она стала шрамом, который не заживет.

Вири тяжело дышала, глаза жгло, когда она снова повернулась к Уинтер:

— Я была в таком ужасе от того, что сделал Брэдан, что солгала совету. Сказала им, что он погиб вместе с моими родителями, и что жнец утащил его тело, не оставив охотникам шанса его найти. Твоя мама видела, как мне плохо, и хотя она ошибалась насчет причины, я почувствовала облегчение, когда она пообещала, что мы никогда больше не будем говорить о нем. Вот почему ты не знала о его существовании — и почему все, кто знал, думают, что он мертв.

На лице Уинтер отразился шок, но также и понимание:

— Это тяжкая ноша для тебя одной, Ви. Жаль, что ты не рассказала мне раньше.

Вири не знала, как объяснить, что не хотела, чтобы Уинтер знала. Она не хотела, чтобы кто-либо знал. Боль, стыд… их было слишком много — тогда и сейчас.

Собравшись с силами, Вири выдавила остаток правды:

— Когда вскоре после смерти моих родителей начали циркулировать слухи о новом Жнеце-Жреце — и о том, что он молод, слишком молод, и могуществен, слишком могуществен, — я поняла, что то, что сделал Брэдан, не было случайностью или ужасной ошибкой, о которой он жалел. Это было расчетливо. Даже преднамеренно. Он не хотел расставаться со своей магией и нашел способ гарантировать, что ему никогда не придется этого делать. Он не просто выбрал свой темный путь, он подготовил почву, чтобы стать беспощадным лидером, почитаемым всеми остальными жнецами. Я не… — она судорожно вдохнула. — Я не знаю, как это произошло, как он стал таким сильным, ведь ему было всего четырнадцать. Но он всегда был не по годам зрелым и амбициозным — невероятно амбициозным. — Еще один рваный вдох. — И он был не один.

Она повернулась к Риву, сердито смахнув слезу, катившуюся по заживающей щеке, встретилась с ним взглядом и заявила:

— Ты поддержал его, когда он превращался в монстра, — и тем самым сам стал им.

Рив не стал защищаться, просто выдержал её наполненный слезами взгляд.

Сейдж, однако, процедила:

— Ты