Истинная - Лив Зандер

Я перехватил одну ее ногу и закинул себе на плечо. Один рывок, и половина ее таза зависла над краем стола, но я крепко удерживал вторую ногу, не давая ей соскользнуть. Я стал входить еще глубже, с каждым толчком натягивая ее бедра на себя. Кэти окончательно потеряла голову: она закинула руки назад, судорожно хватаясь за скатерть, которая сбивалась вокруг ее лица белыми барханами.

Она была настолько мокрой, что вся комната наполнилась характерными влажными шлепками. От этого звука волоски на моих руках встали дыбом. Мысль о том, что она хочет меня, что она принадлежит мне и никто больше не посмеет ее забрать — ни департамент, ни охотники за головами, ни сама гребаная судьба — выжигала все остальное.

— Я уже близко, — простонала Кэти.

То, как она судорожно сжала мой член внутри, только подтверждало ее слова, но я удерживал ровный темп, как бы мне ни хотелось начать вколачиваться в нее со всей силы. Стоны становились все пронзительнее, пока ее икра не напряглась у моей шеи, а соски не затвердели еще сильнее, покрывшись мурашками.

И все же я не позволил себе сорваться. Вместо этого я наблюдал, как она ловит свою волну, подмечая каждую морщинку на ее лице, складку между бровей и то, как она до крови закусила нижнюю губу.

Но пока я любовался своей парой, мой член внезапно обдало прохладой.

Одним резким движением Кэти выскользнула из-под меня и поднялась на колени. Оказавшись на корточках прямо на столе, она снова плотно обхватила губами мой ствол.

Я запрокинул голову и толкнулся бедрами ей навстречу, отчего из ее горла вырвался глухой хрип.

— Блядь, Кэти… Да, вот так, соси меня так.

Ее пальцы в такт ходили вверх-вниз по стволу, пока рот сжимал головку. Соки нашей близости оставались на ее губах каждый раз, когда она заглатывала меня целиком, и блестели на свету, когда она отстранялась.

Я не был неопытным мальчиком и уж точно не был невинным, но в тот момент, когда я излился ей в рот, все мое прошлое показалось блеклой подделкой. Ноги окончательно отказали, пока она послушно собирала каждую каплю моего семени, утробно урча от удовольствия. Она проглотнула все до последней капли, а затем сразу же поцеловала меня, позволяя почувствовать наш общий вкус.

Я крепко обнял ее, прижимая к себе в этом темном зале борделя. В месте, которое всю жизнь продавало мне фальшивые иллюзии, за которыми я безуспешно гнался. Но то, что происходило между нами сейчас, иллюзией не было. Это было по-настоящему.

Глава 21



Кэти

Я повернулась и вильнула задом перед зеркалом. Искусственный хвост, который Адора прикрепила к моим штанам, качнулся из стороны в сторону, задев лодыжки.

— А если он отвалится?

— Глупости, — огрызнулась Адора. — Я, может, и не тороксианка, но уж восемь кокконианских рук точно способны нормально пришить хвост.

— Мне нравится, — с ухмылкой признался Мелек, чье лицо было покрыто серой смесью золы и масла. — Довольно пикантно. Так и подмывает за него дернуть.

Адора фыркнула и закатила глаза.

— Уж тебе бы следовало знать, что дергать джал’заров за хвост — плохая идея.

— Шрам как раз об этом напоминает.

Я провела руками по искусственным бугристым рогам, торчащим из его головы, и поцеловала испачканные золой губы суженого. Улыбка Мелека дошла до самых глаз, интенсивная желтизна контактных линз блеснула в ответ. Видеть его с однотонными радужками было непривычно. Как бы он ни ненавидел свои настоящие глаза, я каждое утро теряла голову от их красоты, когда просыпалась в его объятиях.

— Все будет в порядке, — сказал он и взял меня за руки. — Просто брачная пара джал’заров наслаждается Сон’идаром. Все будут пьяны. Никто и не заметит, что это костюмы. — Он переключил внимание на Адору. — Помни о правилах.

— Да знаю я, знаю. Проверяю их каждые четверть аргоса. Как только фильм закончится, он уйдет.

Мелек переплел свои серые пальцы с моими и потянул за собой.

— А теперь этот ветусианец покажет тебе, как веселится остальная вселенная.

Мы вышли из кухни, оглашая коридор смехом, и шагнули через заднюю дверь. Там Мелек развернул меня и прижал к стене, его поцелуй был ненасытным. Он застонал мне в рот, прикусывая губы.

— Осторожнее. — Я провела большим пальцем по его губам, размазывая серую пасту там, где мы ее стерли. — Ты едва на ноги поднялся.

Его ответ прозвучал глухо и несдержанно:

— Ты дразнишь меня? Потому что мне ничего не стоит показать, насколько хорошо я восстановился.

Я содрогнулась, таз непроизвольно подался вперед, когда он сжал меня ладонью между ног.

— Посмотрите, во что я ввязалась. Возбужденный самец чуть за двадцать, который больше не может держать руки при себе.

— И это говорит самка, которой сегодня утром так сильно приспичило взять мой член, что она прервала мой мирный душ. — Он кивнул в сторону улицы. — Пойдем. Я хочу, чтобы мы хорошо провели время вместе. Хоть раз.

Мы оставили «Брот Аднак» позади и направились к фестивалю. Одхейм гудел под восторженными шагами туристов и грохочущей со всех сторон музыкой, и что-то внутри меня вторило этому ритму.

С тех пор как прибыли ветусианцы, это было ближе всего к моей жизни до вторжения. С каждым шагом ветер перебирал мои волосы, возбуждение разливалось по венам, а легкие набирали больше воздуха.

Рыночная площадь взорвалась красками и чужими запахами. Торговцы все еще стояли вдоль улиц, продавая закуски, алкогольные напитки и то, что Мелек назвал поддельными билетами для неосведомленных душ, которые были не из местных.

У ворот парка он протянул наши билеты молодому ветусианцу, и тот пропустил нас внутрь. Территорию фестиваля над нами освещали тысячи красных фонарей.

Мелек приобнял меня за талию.

— Волнуешься?

— Это потрясающе, — выдохнула я и прижалась головой к его груди. — Жду не дождусь, когда отключится солнце.

— Это случится еще не скоро, но я достал нам билеты в «Туманность».

— Что это?

Ответ ждал за углом, где пандус вел к белому кубу, внутри которого сверкали вспышки голубых молний. Два массивных кокконианца стояли на посту слева и справа от двери. Они открыли ее, как только Мелек протянул им две круглые фишки.

Мелек с подмигиванием увлек меня внутрь, и басы музыки засели у меня между ребер. Она вибрировала в груди,