Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля - Анна Кривенко

Женщина смутилась и отмахнулась.

— Не волнуйтесь. Бог воздаст!

Афанасий Иванович привёз меня к законнику.

Через пару улиц город заметно изменился: мелкие домишки сменились более богатыми, сложенными из белого кирпича. Когда мы остановились перед двухэтажным домом с приличными коваными воротами, я даже удивилась. Надо же, как резко всё стало по-другому!

— Идите, — бросил Афанасий, — а я вас подожду.

— Да что вы! — смутилась я. — У вас же, наверное, дела.

— Нет, — отмахнулся он. — Взялся вас везти — довезу и обратно.

Я едва не прослезилась от такого участия, поблагодарила ещё раз, спустилась с телеги и направилась прямиком ко входу в дом.

* * *

Законником оказался мужчина лет пятидесяти — невысокий, коренастый, представительный. Он посмотрел на меня из-под круглых очков и расплылся в вежливой улыбке.

— Добрый день, барышня. Вижу, вы у меня впервые.

Он откровенно пялился на крестьянское женское пальтишко и, должно быть, считал меня какой-то простолюдинкой. Впрочем, в душе я такой и была, на самом деле, хотя никакого смущения перед мужчиной не чувствовала.

Уселась в предложенное кресло и, когда он спросил, для чего пожаловала, решила говорить, как есть.

— У меня простой вопрос, — начала я. — Если брак зарегистрирован официально, имеет ли право муж изгнать жену из дома, не подписав бумаги о разводе? Может ли он подписать их без присутствия супруги? И имеет ли право изгнанная жена получить часть его имущества в случае требования с его стороны развода?

У законника даже челюсть отпала — настолько он удивился моим речам.

— Простите, — смущённо начал он, — а вы кто, собственно? Может быть, имя назовёте, фамилию, чтобы я знал, с кем имею дело.

— Ну тогда нам стоит представиться обоюдно, — улыбнулась я. — Как вас зовут?

Мужчина почему-то снял очки, пытаясь рассмотреть меня, будто они вдруг начали ему мешать.

— Надо же… ваша речь сильно расходится с тем, что видят мои глаза! Вы аристократка? Итак, моё имя — Геннадий Филимонович Рябчиков. Законник в третьем поколении. А вас как звать-величать?

— Я — Катерина Павловна Терешкова, в девичестве Ржевская. Нынче у меня случилась неприятность… - я всеми силами старалась говорить в местной манере, используя устаревшие слова. Важно было не отличаться от окружающих. - Муж изгнал меня на улицу, лишив возможности к существованию. Я желаю оспорить это, потребовать компенсации за причинённое насилие и изгнание. Насколько я помню, развод должен быть зарегистрирован официально, поэтому считаю, что муж преступил закон. Прошу вас стать моим представителем, если дело дойдёт до суда. Я намереваюсь забрать определённую сумму у своего супруга, которая покроет мои страдания и нужды. Из неё я также выделю оплату за ваши услуги…

Я, конечно, не смогла бы сказать всё это так чётко и ясно, если бы во мне не осталось некой остаточной памяти прежней хозяйки тела. Некоторые знания всплывали в разуме сами собой.

Например, я прекрасно знала, что мой брак с необъятным муженьком абсолютно законен, а также была уверена, что изгонять жену из дома вот так запросто строжайше запрещено. Поэтому и чувствовала себя свободно, произнося все эти слова. Эх, тяжело бы мне пришлось, если бы памяти не было вовсе!

Геннадий Филимонович некоторое время рассматривал меня прищуренным взглядом, а потом сказал:

— Знаете, пожалуй… я не смогу вам помочь, барышня, — начал он несколько напряжённо. — Не подумайте ничего дурного, я профессионал своего дела, берусь за самые разные случаи, но с Трофимом Петровичем я бы не желал связываться. Как вы наверняка знаете, у него очень много связей — и в судах, и в адвокатских конторах. Это дело изначально проиграно, говорю вам. Он не поскупится, чтобы посадить вас в лужу, будьте уверены…

Я презрительно фыркнула.

— Простите, если мои слова вас оскорбят, но… вы же даже не попробовали! Неужели готовы заранее признать своё поражение? А где же тогда ваш профессионализм?

Мужчина посмотрел на меня с лёгкой обидой.

— Ну что вы сразу так грубо? — начал он оправдываться. — Я просто объясняю вам реальную картину происходящего.

— Но ведь я обратилась за помощью к опытному, взрослому, мудрому мужчине! — продолжила я, слегка повышая голос. — Не выбрала какого-то простого, только что вышедшего из института мальчишку, который за копейки возьмётся за любое, даже самое провальное дело. Я пришла к специалисту и надеялась, что именно вы поможете восстановить справедливость. Но, боюсь… я переоценила вас.

Сказав это, я поднялась на ноги, извинилась и развернулась, чтобы уйти. Но Геннадий Филимонович резко окликнул меня:

— Подождите, барышня!

Я медленно обернулась и посмотрела на него слегка прищуренным взглядом. Мужчина смутился.

— Ладно… вы, конечно же, правы. Я специалист, опытный, зрелый мужчина, и в подобных ситуациях бывал уже не раз. Но должен предупредить вас: шансы на победу весьма невелики.

Я расплылась в мягкой улыбке.

— Однако шансы есть, а это уже очень обнадёживает. И я уверена, что с вашими способностями можно победить любого человека, ведь закон на вашей и моей стороне!

Мужчина вдруг улыбнулся в ответ. Черты его смягчились, взгляд стал чуть лукавым.

— Ах, как мило вы умеете льстить, дорогая Екатерина Павловна! Вот уж не думал, что у Трофима Петровича настолько интересная и мудрая супруга.

Я улыбнулась ещё шире.

— Нет-нет, что вы! Я просто обрисовала вам ситуацию, а вы приняли единственно верное решение, потому что вы очень дальновидный человек. Это видно с первого взгляда. Спасибо вам. Скажите, как мы будем действовать теперь?

Я вернулась на место и заглянула мужчине в глаза. Не знаю, что он во мне увидел, но законник замер и несколько мгновений даже не моргал, глядя мне в лицо.

И в этот момент я поняла: помимо моих личных способностей к убеждению — а они, безусловно, есть, опыт земной жизни многому меня научил — в этом мире я обладаю неким магнетизмом. Ведь девушка, в тело которой я попала, весьма хороша собой. У неё отменные манеры, и я чувствую — они никуда не делись. Мы словно соединились с ней в одно, и получилось нечто целое: лучшие черты её остались, лучшие черты меня добавились.

Соединившись в одного человека, я стала лучшей версией себя и, наверное, лучшей версией её. Это странное ощущение единства с несчастной незнакомкой придало мне ещё больше уверенности. Что ж, думаю, впереди