Не в костях дело - Кассандра Элизабет

— Ну, мы еще посмотрим. Я доберусь до тебя, Тори. И до твоего здоровенного скелета — тоже, — цедит она сквозь зубы, спустя несколько напряженных мгновений она, резко вскидывая голову. Я не могу сдержать смех — ситуация Доунельзя абсурдна, к тому же она и выглядит, и звучит точь-в-точь как одна известная ведьма. Услышав мой безумный хохот, она подхватывает собаку и решительно шагает прочь по тротуару — наверняка спешит созвать экстренное собрание тех самых любительниц совать нос в чужие дела, из которых и состоит ассоциация домовладельцев «Отем-Эйкерс».

Пусть эту битву я и выиграла, война, уверена, только начинается. И я жду ее с нетерпением. Во мне накопилась ярость за целых пять лет — и она рвется наружу. С меня хватит жить, пригнувшись к земле. Я готова жить по-крупному. Так же масштабно, как Би Джей.

Пока я смотрю, как ее фигура удаляется, подъезжает курьер с пиццей. Я бросаю пустую бутылку в контейнер для вторсырья и расплачиваюсь за горячую пиццу, с которой аппетитно тянется расплавленный сыр. Захватив остатки упаковки пива, я кричу Би Джею «спокойной ночи» и посылаю ему громкий воздушный поцелуй.

Я разворачиваюсь, чтобы войти в дом и идеально завершить свой первый день с новым пластиковым мужчиной, но тут меня охватывает странное чувство — такое сильное, что я замираю на месте. Делаю три медленных шага назад и поднимаю взгляд.

Мистер Боунджанглс больше не стоит в той позе, в какую я его поставила — лицом к улице, приветственно машущим соседям, словно представляясь им.

Вместо этого он стоит ко мне лицом — его светящиеся светодиодные глаза устремлены точно в то место, где мы с Лоис только что спорили. А рука, которая секунду назад была поднята в дружеском жесте, теперь резко указывает на тротуар — туда, куда в раздражении удалилась Лоис, — демонстрируя ей весьма грубый жест.

— Какого черта... — бормочу я, пытаясь осмыслить происходящее.

Поставив пиццу и пиво на землю, я подтаскиваю лестницу обратно, взбираюсь наверх и снова поворачиваю его голову в сторону улицы.

— Слушай, она мне нравится не больше, чем тебе, но мы сейчас ходим по тонкому льду. Я не шутила, когда говорила это. В правилах ассоциации домовладельцев о тебе пока ничего не сказано. Пока. И это огромное «пока», приятель. Я слишком долго ждала возможности заполучить тебя, чтобы вот так снова потерять.

Я бросаю взгляд вниз, оценивая высоту и расстояние, на которое нужно переместить его руку. Я знаю, что следовало бы спуститься и переставить лестницу, но я устала, а выпитое пиво притупило бдительность. Поэтому, вместо того чтобы поступить разумно, я хватаюсь одной рукой за лестницу и подаюсь всем телом вперед.

Мои пальцы тянутся к его плечевой кости, но дотянуться не удается. Я наклоняюсь еще немного, и лестница подо мной жалобно скрипит. Рука дрожит под тяжестью моего тела, а кончики пальцев лишь слегка касаются его. И в тот самый миг, когда я чувствую, что лестница начинает крениться, гладкий изгиб пластиковой «кости» плотно упирается мне в лаДоунь, удерживая от падения.

— Охренеть, — выдыхаю я и крепко зажмуриваюсь.

Повернутую голову еще можно как-то объяснить. Даже средний палец, направленный на Лоис, можно списать на расшатанные суставы или неудачное положение. Случайный порыв ветра или короткое замыкание — может быть, связанное с тем моментом, когда я почувствовала покалывание от электрического шнура.

Но спасение от падения?

Это выглядит как осознанное действие.

Что-то здесь... не так. Не то чтобы плохо. Но уж точно ненормально.

Я возвращаю его в исходное положение и, торопливо спускаюсь по лестнице.

— Пожалуй, на сегодня хватит. Остальное пиво из упаковки пить не буду.

В голове снова и снова прокручиваются события последних минут, но логического объяснения им нет.

— Спокойной ночи, Би Джей, — бросаю я, обернувшись через плечо и поспешно отступая к дому.