Гори ярко - Патриция Бриггз

— Анна? — позвал Чарльз.

— Извини, — пробормотала она, не открывая глаз. — Пищевая кома. Со мной это случается, когда меня втягивают в мультфильмы и я сражаюсь со злыми колючими лианами.

— Я буду иметь это в виду, — сказал Чарльз.

«Тебе нужно проснуться, — предупредил братец волк. — Чтобы никто не умер».

И это прекрасно привело ее в чувство. Анна села и потёрла лицо. Асил, Уэлсли и Сейдж были на кухне, и никто из них не выглядел очень счастливым.

Чарльз стоял на коленях рядом с диваном, прижав руку к ее щеке. В другой руке он держал…

— Это, — сказала Анна, — действительно большой топор, которого у тебя не было сегодня утром, когда ты уходил. — И на нём была кровь. Не его кровь, она пахла не как его кровь.

«Не наша», — весело согласился братец волк.

Чарльз хмыкнул, и когда Анна подняла брови, ответил на её невысказанный вопрос:

— Когда ты связалась со мной в первый раз, я только что забрал этот топор у викинга, который на меня напал. Я сломал им его ногу.

— Понятно.

— Мне потребовалось некоторое время, чтобы вырубить его братьев-близнецов, иначе я бы приехал к тебе раньше.

Анна обдумала это заявление и решила, что он не пытается ее развеселить. Он выглядел виноватым.

— Я бы предпочла, чтобы тебя не ранили викинги-близнецы… — это казалось полным абсурдом. — Потому что близнецы-викинги, судя по всему, здесь в порядке вещей. В общем, пожалуйста, сначала позаботься о неотложных делах, прежде чем отвечать мне. Если ты умрёшь, от тебя не будет никакой пользы.

— Я учту это в следующий раз, — заверил он.

Для Анны он не выглядел слишком устрашающе, но затем она посмотрела через плечо Чарльза на остальных. Сейдж немного бледна, но её лицо было очень спокойным. Уэлсли выглядел почти мёртвым, но он выглядел так же, когда она отключилась. Асил походил на разозлённого кота, которого загнала в угол большая собака.

Видимо, только она не считала Чарльза страшным. Скорее всего, братец волк разбудил её, чтобы она помешала Чарльзу кого-нибудь убить.

— Раз уж мы все здесь, — начала она, — может, Уэлсли расскажет нам, что именно случилось в… — она посмотрела на Чарльза, — Реа-Спрингс, Теннесси, так? Потому что, думаю, именно там он подхватил то интересное проклятие Спящей Красавицы.

— Не знаю, имеет ли это значение, — устало произнес Уэлсли. — Большинство главных действующих лиц мертвы, кроме меня. Даже сам город исчез, его затопило водохранилище Теннесси в сороковых годах.

— Удовлетвори мое любопытство, — попросил Асил. — Я повидал много колдовства, но никогда не встречал проклятие, которое продержалось бы так долго и так хорошо пряталось. Обычно оно умирает вместе с ведьмой.

— Мне грустно осознавать, — сказал Чарльз, — что нечто подобное существовало прямо у меня под носом — прямо у моего отца под носом — и никто из нас ничего не подозревал.

Уэлсли потёр лицо.

— Я понимаю. С чего мне начать?

— Я не все помню, — закрыв глаза, устало произнёс Уэлсли. — Но вы заслужили услышать эту историю. Асил, старый друг, если ты уже не злишься на меня, можешь открыть шкаф над холодильником и достать бутылку, которая там стоит? А затем, будь так добр, налей мне и всем желающим немного? Я берёг её, но, думаю, для этой истории… Думаю, мне нужно немного храбрости, чтобы рассказать эту историю. Я сделал бы это сам, но упаду раньше, чем дойду до холодильника.

Асил скрестил руки и не сдвинулся с места. И он, и Сейдж уже немного расслабились с тех пор, как Анна проснулась.

Сейдж тяжело вздохнула, открыла шкафчик и одобрительно хмыкнула, вытащив бутылку вина.

— Мерло, — сказала она. — И очень хорошая марка. М-м-м. — Она открыла другой шкафчик и уже собралась его закрыть, когда увидела там лишь полиэтиленовый пакет со стаканчиками.

— Нет, — запротестовал Уэлсли. — Это всё, что у меня есть.

Она посмотрела на него.

— Ты хочешь пить хорошее вино из одноразовых стаканчиков?

Он пожал плечами.

— Я обычно… — Он помедлил, взглянул на Анну и чуть улыбнулся ей, прежде чем снова повернуться к Сейдж. — Обычно я бью стекло. Пластик проще убирать.

Сейдж покачала головой, нашла штопор и, вытащив пробку, понюхала вино, вдохнув тёплый, фруктовый аромат, который распространился по комнате, достигнув даже дивана, на котором сидела Анна.

— Очень вкусно, — пробормотала Сейдж. — Чарльз?

— Нет, — ответил он.

— Анна?

Анна помедлила, но покачала головой.

— Не сейчас. — Ее немного тошнило, скорее всего, ей было плохо после освобождения Уэлсли — это отняло много энергии.

— Асил?

Асил покачал головой.

— Точно, — бросила она с лёгкой обидой в голосе. — Ты не любишь пороки.

Анна точно знала, что Асил любит вино, но сомневалась, что сейчас речь шла об алкоголе. Это больше походило на одну из серьезных ссор между любовниками, которые продолжаются до тех пор, пока любовь или логика не расставят всё по своим местам.

Он склонил голову, и когда заговорил, его голос был мягким и полным раскаяния.

— Уверяю тебя, я очень плохой мусульманин. Вино для оборотня — всего лишь виноградный сок…

— Очень дорогой виноградный сок, — заметил Уэлсли. — И очень хороший виноградный сок.

— …хоть и очень дорогой и хороший, я не хочу пить его прямо сейчас.

— Ладно, — небрежно сказала Сейдж, как будто не придала его отказу от вина большего значения, чем требовалось. Она наполнила два красных пластиковых стаканчика и принесла их оба Уэлсли. — Выбирай.

— Ты один отравила? — с интересом спросил он.

— Ты оборотень, — сухо сказала она. — Нам не нужно беспокоиться о ядах.

— Это неправда, — возразил Уэлсли, беря один из стаканчиков и с вздохом наслаждения делая глоток. — Просто для нас нужен другой яд.

— Алкоголь, строго говоря, является ядом, — заметила Анна. — Он убивает клетки мозга, поэтому люди пьянеют сильнее, у них клетки не регенерируются так быстро, как у нас.

Сейдж отпила из своего стаканчика, приподняла брови и кивнула Уэлсли.

— Да будут все наши яды такими же вкусными. — Она подняла стаканчик в его сторону, не приближаясь, чтобы чокнуться. — За мёртвые клетки мозга.

Он поднял свой стаканчик.

— За свободу, — сказал он, и когда произнёс это, его глаза вспыхнули ярко-жёлтым.

— Теперь, когда мы с этим разобрались, — продолжила Сейдж, — прежде чем мы перейдём к истории, я хотела бы кое-что прояснить. Не соблаговолит ли кто-нибудь объяснить нам, в чём дело? — Она огляделась и вздохнула. — Мне? Поскольку у меня такое чувство, что я единственная, кто не понимает, что случилось.

— Что ты знаешь? — спросил