Предатель. Оклеветанная Жена. Книга 2 - Алиса Лаврова

— МНЕ ПЛЕВАТЬ! ИЩИТЕ!

Рявкаю так, что он вздрагивает. Слюна летит ему в лицо. Пусть. Пусть почувствует моё презрение на вкус.

— Выроешь из-под земли! Вырвешь из глотки мракоплавов! Выковыряешь из задницы самого дьявола — МНЕ ПЛЕВАТЬ! Но найдёшь!

Обхожу стол, усаживаюсь в кресло. Откидываюсь назад, сцепляю пальцы на животе. Поза расслабленная, но глаза — ледяные. Наслаждаюсь видом его побелевшего лица, дрожащих губ, судорожно сжимающихся кулаков.

— И ещё, Бугай. — Голос снова тихий, вкрадчивый. — Твоя подружка. Дара. Сколько камней должна принести сегодня?

Вижу, как он сглатывает.

— Сто, капитан. Она обещала. Те особые, яркие...

— Хорошо. — Тяну слово, смакую. — Если принесёт — пусть живёт. Пока. Если нет...

Неспешно открываю ящик стола. Достаю щипцы для углей. Старые, почерневшие от времени и... использования. Щёлкаю ими в воздухе. Металл поёт.

— Узнаем, где она берёт эти чудо-камни. Подробно узнаем. Детально. Я умею быть... убедительным.

Провожу щипцами по столу. Скрежет металла по дереву заставляет Бугая поморщиться.

— Понял, капитан.

— И Бугай?

Он замирает на полпути к двери.

— Весь второй отряд — на седьмой уровень. Прямо сейчас. Пусть ищут чёрные камни.

— Но капитан, седьмой уровень... там же был обвал

— Мне плевать, что там. — Встаю, подхожу к окну. Внизу копошатся люди — муравьи в муравейнике. Мой муравейник. — Кто вернётся без чёрных камней... пусть лучше не возвращается вообще. Мракоплавам тоже нужно жрать.

— Слушаюсь.

— Пошёл вон.

Дверь закрывается. Тяжёлые шаги удаляются по коридору. Слушаю, пока не стихнут совсем.

Только тогда позволяю себе расслабиться. Плечи опускаются, челюсти разжимаются. Устал. Устал играть в эти игры власти. Но что поделать — такова цена.

Откидываюсь в кресле. Кожа скрипит. Всё здесь скрипит, стонет, жалуется. Как и люди внизу.

Власть... Усмехаюсь. Как хорошее вино. Чем больше пьёшь, тем больше хочется. И тем сильнее похмелье.

Но проклятые чёрные камни... Где их взять? Брайс выгреб последние известные жилы. Идиот думал, что сможет их использовать. Теперь валяется в могиле, а я расхлёбываю.

И Совет со своими теневыми письмами... Играют в тёмную. А если инспектор окажется честным дураком? Что, если он не знает о настоящей природе этой добычи? Можно будет сыграть на этом. Представить себя жертвой незаконных требований...

Главное, чтобы они не прислали снова того мага, чью женушку зарезал Лордус.

Ежусь от воспоминаний. И в который раз удивляюсь, что он оставил меня в живых. А я был уверен, что не оставит…

С усилием выбрасываю из головы этого мага. Надеюсь больше никогда его не увижу. Если бы ему нужны были черные камни, он бы спросил о них, когда был здесь.

Взгляд снова падает на яркие тирсы. Беру один, подношу к глазу. Свет внутри... он живой. Определённо живой. Пульсирует, дышит, словно имеет собственную волю.

Красивые. Загадочные. Что-то подсказывает мне, что эти камни обеспечат моё будущее. Дара знает секрет. И я его выбью из неё.

Эта сука... Что-то с ней не так. Исчезла — вернулась другой. Раньше была обычной шлюхой, готовой лечь под любого за лишний кусок хлеба. А теперь... Взгляд стал острым. Движения — точными. И эти камни...

Она узнала что-то. Или научилась. Или...

Или она не та, за кого себя выдаёт и знает куда больше, чем показывает.

Ухмылка растягивает губы. Загадки меня всегда возбуждали. Особенно когда их можно решить раскалёнными щипцами.

49

Лейла

— Будь я проклят, — выдыхает Бугай.

Его массивные пальцы с восторгом зачерпывают пригоршню распутанных мной тирсов. В тот же миг их свет вырывается наружу, заливая тесное пространство ярким, почти ослепительным сиянием. С удовлетворением подмечаю, что его руки дрожат.

Он боязливо, почти благоговейно, высыпает камни обратно, но единственный глаз продолжает гореть алчным огнем.

— Ровно сто штук, — говорю я. Голос звучит невозмутимо. И я добавляю беззаботную улыбку Дары. — Можешь пересчитать.

— Где ты их берёшь? — Его голос хрипит от жадности. — Будь я проклят, я не верил что ты сможешь найти так много

Я молчу. Перевожу взгляд на Рольфа, который застыл у выхода — широкая спина загораживает щель между приоткрытой дверью и косяком. Чтобы никто из случайно оказавшихся здесь старателей нам не помешал.

— Мне просто везёт, — наконец произношу я, стараясь вложить в голос скуку. Так, словно не показала ему ничего особенного. Словно эти камни — самые обычные тусклые тирсы. — Я знаю, где найти гораздо больше…

Вижу, как меняется его лицо. Жадность борется с подозрением, алчность — с осторожностью. В единственном глазу пляшут отблески камней, превращая радужку в расплавленный металл. Он понял, на что я намекаю, не мог не понять.

— Гарт будет доволен, — сдавленно говорит он и делает хриплый выдох.

Но в его словах совсем нет радости. Только... страх? Да, определенно страх перед Гартом. И, кажется, ненависть.

— Гарт едва не содрал с меня шкуру вчера. — Голос становится тише, словно он говорит это не мне. — С каждым днём он требует всё больше, а теперь ещё навесил на меня поиски черных…

Он осекается, спохватившись, что откровенничает со мной.

Внутри меня Змей взрывается яростью. Его гнев обрушивается на меня ледяной волной, от которой перехватывает дыхание.

— Что? Они специально ищут сосуды скверны? — грохочет голос змея внутри.

Теперь Бугай смотрит на меня иначе. Не как на назойливую старательницу, а как на... что? Возможность? Угрозу? В ноздри ударяет волна его запаха — ржавчина, масло, кислый пот. Запах зверя, почуявшего добычу.

Сейчас. Сейчас или никогда. Можно попробовать.

Делаю глубокий вдох. Воздух застревает в горле, царапает его изнутри.

— Да, он будет доволен. — Слова даются с трудом, каждое — как камень в горле.. — Но было бы куда лучше, если бы доволен был ещё и ты.

— Что?

Недоверие в его голосе режет слух. Вижу, как напрягаются мышцы на его предплечьях. Массивные кулаки сжимаются. Он может сломать мне шею одной рукой. Даже Рольф не успеет помочь…

— Сегодня ты отдашь ему эти камни... — Я заставляю себя сделать шаг вперёд. Ноги ватные, колени дрожат, но я иду. Змей бьётся внутри, его холод жжёт вены. — Но завтра... Ведь ему не обязательно отдавать всё?

— Ты к чему клонишь?

Лицо наливается кровью, шрам на щеке белеет. Краем глаза замечаю, как напрягся Рольф.