Заступник из другого мира - Ольга Вознесенская
Две разнополые фигуры, одну из которых я, на свою беду, боготворила, открыто флиртовали в пустом, по их мнению, коридоре. Я не могла ошибиться, его небрежно топорщащиеся золотистые локоны, легкая, подчёркивающая всю его сексуальность, обтягивающая одежда светлых тонов, родной, звучащий с ядовитой для меня кокетливой сладостью, голос — это был ни кто иной, как мой возлюбленный. Если бы напротив Шона стоял кто-нибудь другой, а не Даниэль Вайт, я бы ещё сомневалась в увиденном. Но не теперь. Все предельно ясно — Шон меня предал.
Мечущийся, все еще отрицающий жестокую реальность, взгляд пытался найти опровержение случившемуся в их поведении, движениях. Вцепившись в крупную пуговицу, как в спасательный круг, удерживающий последние капли моего достоинства, едва не оторвала ее, от нарастающей во мне злости и отчаяния.
Зачем он держит ее за руку и громко смеётся над ее шуткой? Уверяя себя в том, что это всего лишь дружеское общение, почти усмирила свою ярость, но произошло то, чего я большего всего на свете боялась, — он сам её поцеловал. Кратко и отрывисто, без страсти и похоти. Это секундное запретное касание чужих губ наложило огромное и невыводимое пятно на наши отношения. Он растоптал мою любовь на моих же глазах, искромсал на мелкие ниточки счастливые воспоминания. А то, что осталось извалял в грязной алчности. А мне даже не хватило смелости, чтобы плюнуть ему в лицо или хотя бы просто спросить — «почему?»
Больше я смотреть на них не могла — слишком больно, невыносимо. Глаза жгло от, вырывающихся из плена райских грез, слез разочарования.
Не разбирая дороги, я побежала обратно и бесцельно бродила, пока слезы, наконец, не высохли.
Повернула назад, и снова он. Бодро шел мне навстречу. Я все еще могла свернуть, но он меня заметил. Шон был уже один, нес очень знакомую книгу в руке. Плохо сохранившаяся кожаная обложка, с тщательно скрытыми ладонью нага надписями, уже тогда навеяла на меня дурное предчувствие, но я его прогнала.
«Хватит быть трусихой, сделай это, Адель!» — Твёрдо намеривалась я.
Мужчина долго делал вид, что не замечает меня, потом на его расслабленном лице появилось смутное узнавание, и он, улыбнувшись, молча мне помахал.
Это безобидное приветствие меня еще сильнее рассердило, приблизившись к нему на расстоянии вытянутой руки, в сердцах накричала:
— Как ты мог изменить мне с Даниэль после того, как обещал всегда быть рядом и вечно меня любить?
Мне было абсолютно плевать, слышит ли кто-то мои отчаянные обвинения, видит ли мои слезы или нет. Пускай думают, что хотят. Я больше не могу молчать.
Чужие теперь мне губы расплылись с ехидной ухмылке:
— А на что ты рассчитывала, детка? Что я всю жизнь пройду рука об руку с одной тобой? Протри глаза. Похоже их застилает пелена наивности и романтики. Я мужчина, а не твой пёс. Мне свойственно идти туда, где вкуснее, — сощурив изумрудные глаза, он облизнулся. — Мне трудно устоять перед ароматной женщиной.
— Что, тебя свел с ума ее запах? Так просто? Побежал к другой сучке только потому, что по своей природе привык получать желаемое, когда припекло? — словесно на него набросилась, уже не плача. Я была шокирована, такого я точно не ожидала услышать.
— Да, детка, прости, но мне пора. Очень спешу, — даже не посмотрев на меня, он, насвистывая, пошел дальше, неосторожно задев меня плечом.
Он отдалялся. А я все стояла. Уже не мешая ему, двигаться дальше, своим телом.
Вот же… Да я ужасно была на него зла, но и бранить его последними словами все ещё не могла. Потому что до сих пор любила.
Раздавленная, обреченная на одиночество и ненужная я хотела высказаться своей лучшей подруге, она уже должна была вернуться из столовой.
Как только увидела ее, уткнулась носом в ее плечо, опустила голову и безутешно разревелась.
— Шон, милый Шон. Он… Он мне только что изменил с нашим деканом.
— Когда говоришь это было? Прям только что? — нахмурив брови, спросила, удерживающая меня за плечи, подруга. Она пыталась по моему потухшему взгляду определить, насколько все плохо.
— Несколько минут назад возле библиотеки я видела их вдвоем, — потирая глаза пальцами, срывающимся голосом, ответила.
— Адель. Успокойся. Не знаю, кого ты там видела, но наш преподаватель обедал вместе с профессором Виллером, а он, между прочим, мужчина. Ориентация и половая принадлежность крепко сложенного дроу не вызывала у меня сомнений, а вот присутствие Бирна в двух местах одновременно напоминало нелепицу.
— Ты уверена? — успокаиваясь, спросила.
— Да. Я видела его также явно, как сейчас тебя, и слышала, что скоро у него должна была начаться пара у демонологов выпускного курса. Пошли, сама убедишься в этом.
— Бежим! — хватая Ханну за руку, нацелилась на ближайшую лестницу.
— Ну я же с ним говорила, как я могла не узнать своего любимого мужчину? — задала я скорее риторический вопрос. Чем ближе мы приближались к нужной аудитории, тем больше несостыковок я находила в поведении встретившегося мне мужчины.
Шон никогда не называл меня «деткой», не говорил с такой надменностью и, если мне не показалось, даже отвращением, не делал и длинных пауз, когда говорил, даже походка его казалась другой.
Когда мы буквально не врезались в учителя, я уловила его знакомый запах — кедра, полыни и мяты. А от другого, получается, не моего Шона, веяло тяжёлым ароматом кожи, железом и можжевельником.
— Адель, что случилось? Почему у тебя красные глаза? Кто тебя расстроил? — мужчина моей мечты дёрнулся и едва сдержался, чтобы при всех меня не обнять.
Сжимая кулаки, впилась взглядом в его родное встревоженное лицо и с облегчением осознала, что я ошиблась.
Злость сделала меня слепой и внушаемой.
— Я думала, что ты меня предал.
— Что, о чем ты? — оглядываясь по сторонам, почти шепотом спросил и встал поближе ко мне.
— Кто-то другой, как две капли воды похожий на тебя, развлекался возле библиотеки с Вайт, — почти равнодушно ответила я.
— Брата близнеца у меня отродясь не было.