Муж стирал мне память. Жена орка по договору - Лилия Тимолаева

— Я и так буду.

— Зачем?

— Потому что это моя жизнь.

— Мы уже говорили об этом.

— И часть разговора исчезла.

Леонард провёл ладонью по волосам. Я помнила, что ещё несколько месяцев назад этот жест означал усталость после особенно тяжёлых переговоров. Теперь я следила за ним так, как следят за паузами незнакомого дипломата, пытаясь понять, что он собирается скрыть следующими словами.

— Агния, ты сама не представляешь, сколько хорошего получила после первого обряда.

— Представляю. Я же прожила эти годы.

— Тогда почему не можешь оставить прошлое там, где оно было?

— Потому что я передумала.

Он закрыл глаза.

Именно эта часть разговора вернулась сейчас особенно ясно: не крик, не угроза, не попытка схватить меня. Леонард говорил спокойно, и оттого сказанное звучало страшнее.

— Иногда человеку лучше не помнить правду.

Я отпустила дверную ручку.

— Кому лучше?

Он нахмурился.

— Что?

— Человеку или тому, кто рядом с ним?

— Агния…

— Мне пять лет было легче, да. Я сама этого захотела. Но сейчас я говорю тебе, что хочу помнить, а ты всё ещё объясняешь, почему мне будет лучше иначе. Значит, речь уже не обо мне.

— Я видел тебя после плена.

— И теперь хочешь навсегда оставить меня той женщиной, которая появилась после зеркала, потому что с ней тебе спокойнее.

— Это несправедливо.

— Возможно. Тогда докажи.

Он поднял на меня глаза.

— Как?

— Больше ничего не трогай. Что бы я ни сказала. Куда бы ни пошла. Даже если решу, что ненавижу тебя.

— Ты не ненавидишь меня.

— Пока нет.

Леонард побледнел.

Я помнила, как больно мне стало от собственной жестокости. Даже в тот день я любила его и мгновенно пожалела о фразе. Хотела подойти, взять за руку, объяснить мягче. Пять лет совместной жизни приучили меня беречь этого человека почти так же естественно, как себя.

Но именно тогда я впервые не сделала этого.

— Сегодня я уйду на несколько часов, — продолжила я. — Одна.

Его лицо изменилось.

— Куда?

— Не скажу.

— Почему?

— Потому что хочу проверить, сможешь ли ты пережить несколько часов, не зная, где я и что решаю.

— Это проверка?

— Назови как хочешь.

— Агния, мы не дети.

— Тогда не веди себя так, словно я должна отчитываться перед тобой за каждый шаг, чтобы ты мог вовремя исправить то, что тебе не понравится.

Он сделал движение ко мне и остановился, увидев, как я напряглась.

Сейчас, стоя на набережной напротив Леонарда, я знала продолжение. Знала, куда ушла в тот вечер.

К Ортану.

Воспоминание переместило меня из домашнего коридора к восточным воротам так легко, как иногда память соединяет два события, между которыми прошло несколько часов. Было холодно. Я прятала руки в рукава плаща, а под тканью на груди ощущала небольшой свёрток.

Тот самый пакет.

Внутри представительства горели огни, хотя большая часть служащих уже разошлась. Ортан встретил меня внизу, возле лестницы, и выглядел человеком, которому очень хотелось спросить, почему человеческая переводчица второй раз за неделю появляется у его дверей после наступления темноты.

— Если вы снова пришли выяснять, считаю ли я ваш план безрассудным, ответ не изменился, — сказал он.

— Я пришла не за вашим мнением.

— Уже лучше.

— Мне нужно, чтобы вы кое-что сохранили.

Я достала пакет.

Ортан посмотрел на него, но не протянул руку.

— Что внутри?

— Письмо.

— Кому?

— Мне.

Он поднял бровь.

— Вы принесли письмо себе и хотите отдать его мне.

— Когда вы повторяете это таким тоном, звучит глупо.

— Я пока ничего не добавлял.

— Именно поэтому раздражаете.

Его рот дёрнулся, но улыбка не появилась.

— Зачем мне хранить ваше письмо?

Я оглянулась на входную дверь. Страж находился достаточно далеко и не мог слышать разговор, однако всё равно предложила перейти в помещение, где нас никто не прервёт.

Ортан отвёл меня в небольшую архивную комнату. Именно её он называл второй нашей частной встречей, хотя теперь я понимала: в памяти два разговора соединились. Я уже бывала здесь раньше, видела длинные полки и деревянные ящики, спорила с ним о старой записи Кроссов. Сегодня пришла с готовым решением.

— Леонард узнает, что я собираюсь говорить с западным домом, — сказала я.

— Откуда?

— Не знаю. Но узнает.

— Уверены?

— Нет. Поэтому и пришла.

Ортан опёрся бедром о край стола.

— Объясните нормально.

Я сжала пакет.

— После первого нашего разговора я проверила ещё несколько дат. После второго нашла подтверждение у управляющей дома Кроссов. Леонард уже однажды забрал из моей памяти разговор без разрешения. Я заставила его признаться. Он обещал, что больше этого не сделает.

— И вы ему верите?

Вопрос разозлил.

— Я люблю его.

— Я спросил другое.

— А для меня это связано.

Ортан вздохнул.

— Вы опять отвечаете на тот вопрос, который удобнее.

— А вы опять разговариваете со мной так, словно мы знакомы десять лет.

— За последние дни вы рассказали мне о своём браке больше, чем большинство знакомых рассказывает за десять лет.

Мне нечего было возразить.

Я положила пакет на стол.

— Вчера Леонард сказал, что иногда человеку лучше не помнить правду.

Ортан перестал выглядеть раздражённым.

— После того, как уже признал вмешательство?

— Да.

— И вы всё ещё живёте с ним.

— Да.

— Почему?

— Потому что я пока не готова уйти.

Он хотел что-то сказать, но я подняла ладонь.

— Именно поэтому мне не нужен ещё один человек, который объяснит, что я должна сделать. Я знаю, как это выглядит. Знаю, что со стороны всё проще. Если бы такую историю рассказала мне Эмма, возможно, я бы сама потребовала, чтобы она немедленно собрала вещи. Но это моя жизнь. Я прожила с Леонардом пять лет после первого обряда. Он был рядом после плена, когда я сама не выносила себя. Я любила его до зеркала, после зеркала и люблю сейчас, когда мне страшно рядом с ним. Я не могу вырвать всё это из себя за один вечер.

Ортан смотрел на меня дольше обычного.

— Я не стану вас вытаскивать из дома силой.

— Этого мало.

— А чего вы хотите?

Вот тогда я впервые произнесла слова, которые сегодняшняя я столько времени пыталась угадать.

— Я хочу выбрать свободу сама.

Память ударила сильнее.

Я стояла у архивного стола два года назад, слышала собственный голос и знала значение каждого слова.

Ортан тоже услышал.

Он посмотрел на пакет.

— И при чём здесь письмо?

— Если Леонард снова использует зеркало, я могу забыть этот разговор. Могу забыть вас, записи, западный дом и даже то, что решила уйти. Я уже знаю, что такое возможно.

— Тогда оставайтесь здесь сегодня.

— Нет.

— Почему?

— Потому что,