Использованная жена дракона. Дети без имени - Майкл Скофилд

Он сделал шаг.

— Не вынуждайте.

— Поздно.

Она плеснула огнем из чаши.

Не знала, получится ли.

Но пламя Варр не было обычным. Оно не полетело как пожар. Оно легло на пол тонкой серебряной линией между Ворном и детской дверью.

Ворн отступил.

— Вы не понимаете, что держите.

— Ошибаетесь. Я впервые в жизни держу именно то, что надо.

За дверью детской Саяна закричала:

— Мама!

— Не выходить!

Удар меча. Сейр оттеснил одного нападавшего, но второй порезал его по плечу и снова метнулся к двери.

И тогда дверь вспыхнула черным.

Саяна.

Не вышла.

Но огонь прошел по щелям, как живая печать.

Нападавший отшатнулся, заорав: не от ожога даже, а от страха. Черно-золотая линия не пустила его к ручке.

Ирсена почувствовала, как сердце ударило в горло.

— Саяна, держи только дверь!

— Я держу!

Голос дочери сорвался, но она слушала.

Эймар крикнул изнутри:

— Она не одна!

Огонь стал ровнее.

Ворн понял, что быстро не получится. И поменял цель.

Бросился не к двери.

К Ирсене.

Она успела поднять чашу, но он ударил по руке. Чаша вылетела и покатилась по полу, пламя разлилось серебряной дугой. Боль пронзила запястье. Ворн схватил Ирсену за плечо и рванул к себе, приставив клинок к горлу.

— Откройте дверь, — крикнул он. — Или мать умрет.

Тишина.

Даже бой на мгновение замер.

За дверью детской Саяна издала такой звук, что у Ирсены все внутри оборвалось.

Не плач.

Не крик.

Начало пожара.

— Нет, — сказала Ирсена.

Клинок сильнее прижался к коже.

— Не вам решать.

Она смотрела прямо на дверь.

— Саяна! Слушай мой голос.

За дверью что-то ударилось. Может, мебель. Может, ларец. Может, ребенок, которому шесть лет, а ее снова пытаются купить страхом за мать.

— Не открывай, — сказала Ирсена. — Не отдавай им ни книгу, ни себя.

Ворн прошипел:

— Она сгорит изнутри.

— Она моя дочь.

— Именно поэтому.

Ирсена поняла.

Не книга была главной целью.

Саяна.

Они хотели заставить ее сорваться. При свидетелях. Чтобы потом сказать: вот доказательство. Девочка опасна. Мать провоцирует. Разделение необходимо.

Клинок у горла был не убийством.

Крючком.

— Саяна, — сказала Ирсена громче. — Ты не пламя. Ты та, кто решает.

За дверью послышался голос Эймара:

— Сая, смотри на меня. Не на страх. На меня.

Черный свет под дверью стал ярче.

Ворн дернул Ирсену назад.

— Открывай! — крикнул он.

И тогда за его спиной прозвучал голос Ровена:

— Отпусти ее.

Не громко.

Но Ворн застыл.

Ровен стоял у входа в малый зал. В руке меч. На лице — та самая холодная пустота, которая принадлежала не мужу, не отцу, а лорду Таргарду, каким его боялись на севере.

Ардан за его спиной держал окровавленный меч. Значит, учебный двор уже закончился.

Ворн резко повернулся, прикрываясь Ирсеной.

— Еще шаг, милорд, и она…

— Умрет? — Ровен сделал шаг. — Тогда ты умрешь медленно.

Ирсена почувствовала, как клинок дрогнул.

Плохо.

Страх делает руки непредсказуемыми.

— Ровен, — сказала она.

Он остановился.

Сразу.

— Не ему. Саяне.

Он понял.

Меч не опустил, но взгляд перевел к детской двери.

— Саяна.

За дверью огонь гудел.

— Он держит маму! — закричала дочь.

— Я вижу.

— Сделай что-нибудь!

Ровен побледнел.

Вот оно.

Требование, которого он боялся с первой ночи в Рахше.

Сделай.

Не опоздай.

Не стой.

Не молчи.

Ирсена видела, как в нем дернулась старая сила: броситься, убить, решить мечом, пока не поздно. Но если он бросится, Ворн дернет клинок, а Саяна сорвется. И все повторится.

Только теперь при других стенах.

Ровен сделал не то, чего от него ждали.

Он опустил меч.

На пол.

Ардан резко вдохнул.

Ворн растерялся.

— Что вы…

Ровен поднял пустые руки.

— Саяна, я не буду делать так, чтобы ты боялась сильнее.

Огонь за дверью дрогнул.

— Но мама…

— Твоя мать держится. И ты держишься. Слушай ее.

Ворн зашипел:

— Слабость.

Ирсена, несмотря на клинок у горла, улыбнулась.

— Нет. Вы просто привыкли, что сила всегда шумит.

Ворн дернул ее, и на коже появилась горячая тонкая боль. Кровь. Немного. Достаточно, чтобы Саяна почувствовала?

За дверью пламя взревело.

— Мама!

— Саяна! — голос Ирсены стал резче. — Не за мою кровь. За себя. Держи.

Эймар закричал:

— Я с тобой!

Черный свет вдруг изменился.

Он не рванул наружу.

Он ушел вниз.

По полу.

Под дверью, вдоль серебряной линии Варр, вокруг ног Ворна и его людей.

Ворн не сразу понял.

Пламя не обжигало.

Оно связывало.

Черно-золотая нить поднялась по его сапогам, по руке, в которой был клинок, и сжалась.

Ворн вскрикнул. Кинжал выпал.

Ровен бросился только тогда.

Не раньше.

Ирсена почувствовала, как ее выдернули из хватки и закрыли собой. Ардан сбил Ворна на пол. Сейр, раненный, но стоящий, прижал второго нападавшего к стене. Третий уже лежал у камина.

Дверь детской распахнулась.

Саяна выбежала первой.

Лицо белое, глаза черные от страха, вокруг ладоней тонкие золотые искры. Эймар за ней, одной рукой держит сестру, другой — ларец с книгой крови, слишком тяжелый для него, но он все равно держит.

Ирсена опустилась на колени и раскрыла руки.

Саяна врезалась в нее всем телом.

— Ты кровишь!

— Немного.

— Он…

— Не смог.

Дочь дрожала так, что Ирсене пришлось прижать ее крепче.

Эймар стоял рядом, губы побелели.

— Я держал книгу.

— Я вижу.

— Она тяжелая.

— Очень.

Он поставил ларец на пол и вдруг тоже прижался к матери, с другой стороны. Ирсена обняла обоих, не обращая внимания на боль в запястье и тонкую кровь у горла.

Ровен стоял рядом.

Бледный.

С пустыми руками.

Потому что меч все еще лежал на полу там, где он его оставил.

Саяна подняла голову.

— Ты не взял меч.

— Нет.

— Почему?

Он посмотрел на нее.

— Потому что ты должна была увидеть: я верю, что ты не пожар.

Дочь всхлипнула.

Очень тихо.

Почти сердито.

— Я связала его.

— Да.

— Не сожгла.

— Я видел.

— Мама сказала держать.

— Ты удержала.

Саяна смотрела на него, и в ее лице шла борьба. Детская обида, страх, злость, и что-то новое — осторожное, болезненное.

— Ты тоже удержал, — сказала она наконец.

Ровен не ответил сразу.

Потом тихо:

— Учусь у вас.

Ирсена закрыла глаза.

На этот раз не от боли.

Позже малый зал был похож на поле после маленькой войны.

Серебряная чаша лежала у стены, но огонь в ней не погас. Черно-золотые следы Саяны остались на полу тонкими линиями, как узор. Ворн и двое его людей были связаны, под охраной Ардана. Сейру перевязывали плечо. Мила плакала и ругалась одновременно. Ниша ходила кругами и повторяла,