Юленька и дракон. Дело вдовы Завадской - Адель Хайд

Велимир пошёл в комнату к Доброславе, чтобы помириться и попрощаться. Но Доброслава была не у себя в комнате, и, поискав немного, князь нашёл её в оружейном тренировочном зале.

И когда он зашёл в зал, он увидел, как она мечет кинжалы. И удивился — как чётко и сильно каждый кинжал попадает в яблочко на мишени.

Но, подойдя ближе, он вдруг увидел, что на мишени — прикреплена вырезка из газеты, и что-то показалось князю знакомым.

Увидев, кто на вырезке, Велимир вдруг остановился, и в недоумении обернулся к племяннице. На вырезке из газеты была фотография Юленьки, с того суда, где она Семёна Лескова выручила.

— Слава, ты что? — спросил Велимир.

— Ненавижу! — вдруг процедила сквозь зубы девушка, лицо её стало злым, и она, резко вскинув руку, кинула ещё один кинжал, Велимир, еле успел отшатнуться, и даже почувствовал холод от, пролетевшего совсем близко, смертельного металла.

Кинжал на сей раз вонзился прямо в голову, изображённой на фотографии вдове Завадской.

Но и утром Ивана Андреевича дома не оказалось. Я отправила Семёна, чтобы он с полицией всё решил. Семён вызвал жандармов, они вскрыли квартиру Ивана Андреевича, пригласили понятых, всё осмотрели. К сожалению, информация была неутешительной.

Всё указывало на то, что Иван Андреевич дома не ночевал, а из шкафа были вывалены бумаги, как будто кто-то что-то искал. Пальто Ивана Андреевича висело в коридоре. В общем, полностью создавалось впечатление, что Иван Андреевич кого-то впустил — потому что знал или не побоялся впускать, — а его, судя по всему, похитили.

И как-то это странно совпало с появлением Луки Мироновича.

Первым делом, конечно, в голову мне пришло, что надо бы к такому странному делу привлечь Велимира Владиславовича. Но гордыня моя женская меня останавливала.

Ну что я, в самом деле, чуть что, сразу к нему бегом? Вот и получается, что ничего я без мужика не могу. А у него у самого в его ведомстве не всё гладко, — вспомнила я господина Гротского.

Но без адвоката мне сложновато будет. И тут мне в голову пришла мысль, а не пригласить ли того самого молодого адвоката, который защищал Семёна Лескова. И я отправила Миколку за ним.

Парень приехал быстро, что настораживало, конечно. Но дело не в том, что дел у него было мало, оказалось, что сильно он был мне благодарен. Так и сказал, прямо с порога:

— Юлия Павловна! Вы же мой ангел-хранитель! Я же и не думал, что сразу, с таким первым моим делом, причём совершенно безнадёжным! — стану настолько известен!

И я, правда, обратила внимание, что и одет он был совсем по-другому. Костюм был явно пошит на заказ, может, и не из сильно дорогой ткани, без вышитых золотых и серебряных вензелей, но ткань добротная, и новая, никаких потёртостей, лоснящихся локтей и засаленных лацканов не было.

— Поэтому я, Юлия Павловна, очень вам обязан, — широко улыбнулся адвокат, став выглядеть ещё моложе. — И, узнав, что вам требуется моя помощь, всё отодвинул. И вот я здесь.

— Я рада за вас, — искренне улыбнулась я в ответ. — а дело у нас сложное.

Я ему показала копию иска, которую мне оставил Лука Миронович, рассказала о том, что Иван Андреевич у нас пропал, и что мы в полицию заявление подали. Адвокат тут же спросил, не происходило ли ещё что-то странное?

Ну, я про Радослава Евгеньевича ещё рассказала, что