Рассвет ярости и гнева - Мелисса Рёрих

Теон постукивал пальцами по подлокотнику дивана, глядя на брата, в эти изумрудные глаза, так похожие на его собственные. Секунды тянулись, складываясь в минуты.

Аксель как раз допивал остатки крови, когда Теон произнес:

— Значит, мы перевернем к чертовой матери всю эту гребанную систему.

Аксель поперхнулся кровью и несколько секунд кашлял, прежде чем смог выдавить:

— Прости, но мне показалось, что ты только что сказал, будто хочешь обрушить весь Деврам?

— Ты сам только что сказал: те, кто действительно заслуживает клетки, правят всем. По большей части народ Подземелья ни в чем не виноваты. Многие из них родились здесь. Целые поколения семей, которые не знали ничего другого. А там, наверху? Там то же самое.

— Говорит тот, кто только что устроил демонстрацию силы, чтобы выбить из оборотней нужные сведения, — ровно заметил Аксель.

— Чтобы получить необходимую информацию.

— Ради личной выгоды.

— Справедливо, — пробормотал Теон. — Но если то, что сказала Крессида — правда, нам действительно нужно ее найти, Аксель. Зачем Вальтер это скрывал? Он ничего не делает без причины. Получается, я вообще ничего не знаю о половине своей родословной.

— Если найдешь Тессу, сможешь спросить ее, каково это.

— Боги, ты стал куда невыносимым с тех пор, как стал вампиром, — пробормотал Теон.

Аксель показал ему средний палец и поставил пустой стакан из-под крови рядом с пустой бутылкой виски.

— Я пойду за тобой в этом деле, Теон, — сказал он. — Но у меня есть условия.

Теперь уже Теон приподнял бровь. Аксель никогда раньше не был таким… доминирующим. Да, он умел взять под контроль любую комнату, но всегда в ответ на полученный приказ. Сейчас все было иначе. Это был мужчина, который нашел то, за что стоит сражаться. Мужчина, у которого появилось, что терять. Мужчина, который будет держать под контролем любую комнату не из-за своей фамилии или силы, которая когда-то текла в его жилах, а потому что он станет достоин преданности тех, кто последует за ним.

— Слушаю, — сказал Теон.

— Ты держишь нас в курсе всех событий, черт возьми. Никаких этих твоих «подожду, пока разберусь во всех мельчайших деталях, а потом расскажу». Рассказывай нам все, как только сам узнаешь, — Аксель скрестил руки на груди и смотрел на него в упор.

— На это я могу согласиться.

— Нельзя перевернуть целую систему в одиночку. Ты должен включать нас в планы, и не веди себя как высокомерный придурок.

— Что-нибудь еще? — процедил Теон сквозь зубы.

— Когда придется принимать тяжелые решения, мы будем принимать их вместе, ради блага всех народов, за которых мы сражаемся, а не ради кого-то одного. Не ради меня, или Луки, или Тессы. Мы не будем приносить целые народы в жертву ради одной, Теон, — подчеркнуто произнес Аксель.

— А ты не поступил бы так же ради Кэт и своего нерожденного ребенка?

На скуле Акселя дернулся мускул.

— Ты прав! Поступил бы, — наконец признал он. — Но это не делает это правильным. Мы не можем считать целые народы менее ценными просто потому, что не знаем их так же близко. Мы защищаем тех, за кого считаем себя в ответе, и если мы собираемся это делать, Теон, то теперь все они — наша ответственность.

Снова в помещении воцарилась тишина.

Через несколько минут Аксель постучал костяшками пальцев по краю столика, а затем направился к лестнице. Скорее всего, чтобы присоединиться к жене в постели.

— Обдумай это, Теон. Скажи мне до утра, прежде чем уйдешь, — произнес он.

— Кто сказал, что я ухожу утром?

— Это же Тесса, — просто ответил Аксель. — Я удивлен, что ты еще не сорвался с места.

Он подождал, пока брат не окажется на середине лестницы, и окликнул:

— Аксель?

Тот остановился и оглянулся.

— Да?

— Тебе идет целеустремленность.

Легкая улыбка тронула уголок его губ.

— Постарайся поспать, Теон. Похоже, нам предстоит начать гребанную революцию.