Игра похоти: Искушение - Хейзел Райли

— Но это не отменяет того факта, что я всё равно считаю тебя говнюком, виновным в моем избиении. И что только я имею право тебе отомстить.

Думаю, я четко выговаривал каждое слово и говорил достаточно медленно, чтобы он всё понял. Но когда он застывает, уставившись на мои губы, я начинаю сомневаться.

— Хочешь, повторю?

Локи вздрагивает. Его лицо смягчается, словно он тронут моим предложением, но затем он становится еще яростнее, чем прежде. Презрение в его прекрасных глазах меня печалит.

И возбуждает тоже.

— Обожаю, когда люди меня желают и любят, — говорю я ему. — Но я и не думал, что меня будет еще сильнее заводить твое презрение и ненависть.

Локи впивается зубами в нижнюю губу. Шумно выдыхает через нос. Я отчетливо вижу, каких трудов ему стоит дышать ровно.

— Ты понятия не имеешь, что бы я с тобой сделал. — Роботизированный голос не выражает эмоций, но его лица вполне достаточно.

Я наклоняю голову набок и улыбаюсь. — Полегче с этой яростью, а то я в тебя влюблюсь.

Локи дрожит, запуская свободную руку в волосы и взъерошивая их.

Я его понимаю. Не так-то просто вести со мной серьезные споры.

Когда он снова начинает писать, я вижу, как он то и дело стирает и правит слова.

— Мы были вместе с первого класса старшей школы. Ты понимаешь? Она была частью меня. Ты знаешь, что значит потерять половину самого себя?

Я киваю. — Я потерял первого парня, которого по-настоящему любил, и первую девушку, которую любил — мою сестру-близнеца. Я прекрасно знаю, что это значит.

— Тогда почему…

— Я не убивал её, Локи.

— А кто тогда?

— Ты поверишь мне, если я скажу, что мой дед хочет меня подставить, потому что я — последний кусок Пандоры, и это он приказал убить её и подложить ко мне в кровать?

Локи хмурится в недоумении.

— Вполне предсказуемо, не парься.

Он пишет что-то, потом удаляет. Руки у него трясутся так сильно, что он едва удерживает свой аппарат. Широкая грудь вздымается и опускается резкими рывками, его взгляд прикован ко мне. Две янтарные лужи, транслирующие всю ту ненависть, что он испытывает.

Он не может поверить в мою невиновность. Для него я — преступник, лишивший его прекрасного будущего с его девушкой. И точка.

Но мне нужно найти хотя бы самый слабый проблеск надежды. Мне нужно отыскать за этим фасадом презрения хоть малейший знак того, что он готов дать себя убедить. Что он готов ненавидеть меня чуть меньше.

Я указываю на край парапета. — Залезай сюда ко мне.

Он не двигается.

— Ну же, смелее. Я не планирую тебя сталкивать и убивать еще и тебя.

Локи в ужасе открывает рот.

— Прости, хотел пошутить. Наверное, было не к месту…

Иногда я забываю, что не все выкупают мой блестящий сарказм.

— Залезай сюда. Подойди ко мне и столкни вниз. Убей меня. — Я указываю в пустоту. — Лететь всего-то метров двадцать.

Я вижу, как он бледнеет с такой силой, что мне невольно хочется рассмеяться.

— Ты совсем крышей поехал?

— Никого нет, кроме нас. Ты можешь отомстить за то, что, по-твоему, я сделал с твоей девушкой. Моя жизнь за её, разве нет? Будет не так уж сложно закрыть дело, списав всё на несчастный случай. Все знают, что я частенько околачиваюь на этом карнизе. Хоть я и считаю себя непогрешимым, поскользнуться и упасть вполне реально.

Я жду, что он снова назовет меня психом, отступит и покачает головой. Что проявит несогласие, изумление — любую противоположную эмоцию.

Вместо этого осознание ситуации, в которой мы оказались, отражается на его лице, и я понимаю: он взвешивает эту возможность.

Твою мать. Я не думал, что всё кончится вот так.

Я просто хотел испытать его, хотел, чтобы он доказал мне — какая-то часть его мне верит.

Черт, если он заберется сюда и попытается меня толкнуть, мне придется реагировать. Мне придется защищаться и сбросить его вместо себя.

Всё не так должно было быть. Я просто хотел с ним переспать, а не убивать.

Локи сокращает дистанцию и неуверенными движениями забирается ко мне на парапет. Он держит руки разведенными в стороны, ловя равновесие.

Сейчас не время пялиться на вены на его предплечьях или на мышцы, проступающие сквозь футболку. Он собирается убить тебя, Гермес.

Я держу подбородок прямо и смотрю ему в глаза, пока он не отвечает на мой взгляд.

— Если ты на сто процентов уверен, что я убил твою девушку, — толкай, — повторяю я.

Локи освобождает руки, пряча телефон в карман, и я сглатываю на виду у всех. Его взгляд падает на мой кадык, который дергается, и замирает там, на шее. Наконец он поднимает руки и — всё еще дрожа — хватает меня за плечи у основания шеи.

Его прикосновение горячее, резкий контраст с прохладным ветерком, который треплет мои волосы. Подушечки его пальцев впиваются в плоть, погружаются в мое тело в яростной хватке.

В миг, когда наши глаза встречаются, у меня перехватывает дыхание. Потому что я понимаю, как сильно он любил ту девушку, какую боль он чувствует от потери и как велик соблазн столкнуть меня вниз и отомстить.

Он действительно хочет это сделать. Я уверен: будь у него математическая уверенность, что его не поймают, я бы уже был безжизненным телом, брошенным на асфальт под нами.

Локи плотно сжимает свои полные губы, будто скрежещет зубами со всей силы.

— Можно мне хотя бы последнее желание? — шучу я.

Он и бровью не ведет.

— Я бы никогда не смог никого убить, — добавляю я, переходя на более серьезный тон. — Я бы никогда не смог убить ни одно живое существо.

И это правда. У меня была куча шансов прихлопнуть того жуткого геккона, которого Лиам завел как питомца несколько месяцев назад. Арес подначивал меня, а я так и не смог.

— Мне жаль, что ты потерял любовь всей своей жизни, — отчетливо проговариваю я. — Мне жаль, Локи. Мне жаль, мне жаль, мне жаль…

Он склоняет голову, его дыхание становится всё более прерывистым; если бы он не собирался меня прикончить, я бы даже пожалел его.

Несмотря на то что он не видит мои губы, я продолжаю повторять, что мне жаль. Я извиняюсь перед ним, даже если не виноват. Делаю это, потому что знаю — ему это нужно. Ему нужно, чтобы кто-то попросил прощения за то, что у него отняли любимую девушку.

Я знаю это, потому что сам месяцами жду, когда