Третья дочь графа фон Дигби - Елена Галунец

Он обрадовался, увидев меня, но мне пришлось его огорчить:

— Сможешь починить? — вынула я из кармана свёрток. — Я не могу теперь из дома бабули уйти.

— Я уж подумал, что ты решила остаться, — проговорил он, глядя на зайца, но не торопился брать его в руки. — Что, если после моего вмешательства ты не сможешь перемещаться?

— Значит, это моя судьба — быть с тобой. Разве ты не будешь этому рад?

— Главное, чтобы не винила меня потом.

— Ты прав. Мне тогда нужно попасть на чердак, порешать дома дела, и в следующий раз ты починишь его.

— Как скажешь, но мне теперь тревожно: а вдруг там… у тебя дома, что-то произойдёт, и я тебя больше никогда не увижу? — обхватил он мои плечи и прямо посмотрел в глаза.

— Я миллион раз об этом думала, и мне самой очень страшно от этой мысли, — честно призналась я и прижалась, крепко обнимая своего любимого.

Постояв так немного, он предложил позвонить Годвину и поговорить насчет забора, потому что позавчера о конкретном дне не было речи. Тот ответил, что скоро освободится, но жена дома, так что можно уже прийти, посмотреть объём работы и даже начать разбирать старые доски. Когда мы подъехали к воротам, Миранда нас уже ждала. Точнее, она ждала только Свирида, но, увидев меня, обрадовалась и, указав моему работяге на сарай, где он может взять инструменты, если понадобятся, повела меня в дом. Было очень стыдно за то, что пришлось устраивать это представление, но я не знала, каким образом мне попасть на чердак среди бела дня. Ночью я бы сюда точно не пошла, да и калитка была бы закрыта. Поговорив на всякие пустяковые темы, она занялась обедом, а я пошла смотреть, на какой стадии уже идут работы. Выйдя из дома, увидела, как подъехала машина и из неё вышли Годвин с Трояной. Девочка сразу побежала ко мне, а мужчины принялись обсуждать работу.

— Ты пришла за своим кольцом? — спросила она, прижимая к груди розового медведя.

Я кивнула, хотя на самом деле совершенно забыла о нём.

— Оно в комнате, пойдём! А ещё покажу тебе друзей Тиньки-виньки, — поманила она меня в дом.

Я поздоровалась с Годвином и сообщила, куда мы пошли, задержав взгляд на моём бородаче, который понял мой намёк и, слегка улыбнувшись, кивнул.

В комнате у девочки и вправду было очень много самых разных медведей. Познакомившись со всеми этими Тиньки-миньками, Тиньки-финьками и Тиньки-молями, я решила полностью завербовать мою сообщницу и предложила ей оставить кольцо у себя, потому что я снова скоро появлюсь у них на чердаке. Пришлось договориться с ней о том, чтобы она пока не рассказывала обо мне родителям, и тогда она сейчас сможет увидеть, как я исчезаю. Девочка заворожённо меня слушала, и мы с ней поднялись на чердак. Дверь не закрывали, чтобы она не боялась, и я, глядя на то, как она замерла в проходе, отошла подальше и достала из кармана зайца.

— Передай дяде Свириду, что я ушла. Только шёпотом и на ушко. Хорошо?

Девочка кивнула, и я, надеясь, что Свид уж что-нибудь придумает, что сказать Миранде и Годвину, если Трояна не сможет удержать это в тайне, приложила заячью голову к телу.

Фух! Я дома!

Первым делом, как только я зашла в спальню, взяла телефон и набрала Луи. Тот поворчал на меня, потому что вместо обещанных пары дней меня не было восемь. Затем сообщил, что скоро приедет, так как есть важный разговор и ещё куча всего, что не следует обсуждать по телефону. После этого я сразу позвонила маме, и та тоже меня отчитала, потому что вовсю идёт подготовка к свадьбе Саниры и в некоторых вопросах требовалась моя помощь, а я, видите ли, уехала отдыхать в Маранолу. После разговора с мамой я была готова расцеловать Луи за то, что он и вправду оказался отличным прикрытием. Дальше, как всегда, у меня начались рабочие созвоны, и я, разговаривая с Кларой, спустилась на кухню. В холодильнике ожидаемо было пусто, потому что за неделю то, что было, уже испортилось, и Мариэлла выбросила всё, оставив только свои две коробочки из доставки, которые она постоянно заказывает. Попив водички, я решила привести себя в порядок и вместе с Луи где-нибудь пообедать. Не знаю, где была Мариэлла, но мне пришлось идти открывать дверь, когда приехал маранолец. Тот окинул меня придирчивым взглядом, и первое, что спросил, — призналась ли я Свириду. Мой ответ ему не понравился, потому что он хотел меня уже отговорить и вообще запретить туда уходить.

— Ты стала для меня очень дорога, в прямом смысле. Хотел тебя завоевать и чтобы ты была моей.

— Опоздал, друг, — улыбнулась я, не веря его словам.

— Неужели он так хорош, твой бородач?

— Очень. Расскажи лучше, как обстоят дела с моим разводом.

— Пока идёт всё очень тяжело. Они не хотят оставлять тебе дом даже как моральную компенсацию.

— Мне бы хотя бы чердак отсудить, — выдохнула я, представив, что мне потом придётся и в этот дом тайком пробираться.

Пообедав в ресторане, Луи отвёз меня к родителям и специально перед мамой показушно поцеловал на прощание.

— Что-то ты совсем не загорела.

— Не до пляжа было. Дела… дела… одни дела, — вздохнула я.

— Могу представить, какие у вас там с Луи были дела, — рассмеялась мама.

— Не буду ничего рассказывать, давай лучше ты.

В предсвадебной суматохе днём я не успевала скучать по моему бородачу, и только уже засыпая, все мои мысли были только о нём. Как же хотелось взять телефон и позвонить ему! Или хотя бы отправить сообщение… но… это просто невозможно…

С Санирой мы помирились, хотя вроде как и не ссорились в обычном понимании этого слова. Обнялись при встрече и даже не стали обсуждать её жениха, а сразу засели за обдумывание торжества. Она показала мне списки гостей, затем мы поговорили насчёт угощений, и я, опираясь на собственный опыт, сразу отметала то, что мне не нравилось. Не знаю, что она или Луи сделали с Ануаром, но в один из вечеров он приехал к нам домой с огромным букетом белых роз. Мы с мамой решили, что он своей будущей жене привёз их,