Истинная - Лив Зандер

— Я помогу ему, — вызвалась Грейс.

Такел поспешил за ней в кабинет Мелека, пока я наблюдала, как джал’зарки тащат голого ветусианца к лестнице. Кровь капала с его груди на ковер, усеивая точками путь до площадки. Добравшись туда, они швырнули его вниз, и глухие звуки катящегося тела смешались с их хохотом и хихиканьем.

От этой картины у меня скрутило желудок. Еще час назад «Брот Аднак» олицетворял безопасность. Теперь я уже не была в этом так уверена. В каком мире я живу, если подобное происшествие оставляет меня в оцепенении, в то время как другие находят в этом развлечение?

Обхватив себя руками, я поспешила в кабинет Мелека. Он уже опустил джал’зарку на кушетку, где она, корчась от боли, прижимала ладонь к боку.

Такел достал из кармана одну из тех целительских перчаток, натянул на руку и поводил ею над истерзанным телом.

— Седьмое и восьмое ребра сломаны, правая сторона.

— У меня нет нанитов, чтобы их вылечить, — произнес Мелек. — Что насчет внутренних повреждений?

— Никаких. Уровень кислорода низкий.

— Он, должно быть, душил ее. Я дам ей что-нибудь от отека. В остальном вижу только мелкие порезы и синяки.

— А как быть с этой раной вот здесь? — спросила Грейс.

Мелек наклонился ближе и некоторое время изучал ее.

— Тут нужны полупотайные швы, иначе натяжение кожи будет слишком сильным. Мы это еще не разбирали. Такел, как насчет того, чтобы показать ей?

Молодой ветусианец от этих слов словно подрос на несколько дюймов.

— Конечно. Я научу ее.

Оставив их двоих возиться с джал’заркой, Мелек подошел ко мне. В его глазах отражался тот ужас, который, как я знала, застыл и на моем лице.

— Дай угадаю, — выдохнула я. — Это случается чаще, чем мне кажется.

Он проглотил грустную улыбку, прекрасно понимая, что сейчас ей не место.

— Некоторые ветусианцы склонны забывать разницу между работницей сферы развлечений и секс-рабыней. Ты знаешь, я все это не одобряю, но это издержки их профессии.

Тревога барабанила по моим нервным окончаниям. Как бы мне ни хотелось выбросить этот гребаный плащ в окно, сейчас нам нужно было держаться за него крепче, чем когда-либо.

— Он видел меня, — произнесла я с подступающим ужасом в голосе. — Мой капюшон как-то сполз, и… он меня видел.

— Ты уверена?

Я с трудом сглотнула подступивший к горлу ком:

— Он сказал «человек».

— Блядь. — Мелек потер рукой затылок, его взгляд расфокусировался на стене рядом с нами. — Больше никакой работы за барной стойкой, анам гайл. Я хочу, чтобы вы с Грейс оставались в нашей квартире.

Последовавшая за этим тишина говорила сама за себя, завязывая у меня в желудке узел размером с валун. Пройдет совсем немного времени, и поползут слухи, что в «Брот Аднак» прячут двух человеческих самок. И что тогда? Через сколько времени на меня нападут? Или, упаси боже, на Грейс?

— Будем надеяться, что этот план сработает, — отозвалась я, и в моем в голосе не было и половины той силы, которую я пыталась изобразить.

Я старалась сохранять надежду, не позволяя мраку, засевшему глубоко внутри, отбросить еще более темную тень на этот момент. Но когда Мелек встретился со мной взглядом, он все понял. Он, должно быть, видел этот подступающий ужас перед жизнью в вечном подполье. Охотники за головами подстерегали нас за каждым углом Одхейма. Если Грейс удалось незаметно провести сюда ветусианца, кто сказал, что кто-то другой не сможет точно так же вывезти отсюда нас?

— Послушай меня, анам гайл. — Он взял мои ладони в свои, переливая всю свою любовь ко мне в кончики пальцев, пока поглаживал тыльную сторону моих рук. — Мы поймаем ее. Мы вместе вернемся на Землю. И я скорее сдохну, чем позволю случиться чему-то плохому с кем-то из вас.

В этот момент я и подумать не могла, что в двух вещах из трех он окажется прав.

Глава 23



Мелек

Я прислонился к деревянной колонне и, скрестив руки на груди, исподлобья разглядывал переулок. Пурпурный туман цеплялся за старые камни мостовой и никак не хотел рассеиваться. Капюшон глубоко нависал на лицо, отчего стук сердца в ушах отзывался эхом вокруг.

Хакер не оставил и следа, так что джал’зарка из доков была нашей последней и единственной надеждой вернуться на Землю. Всем было глубоко плевать на то, что говорит сгу’дал, но еще меньше веры ему было без доказательств. В конце концов, мы были слабыми. Наш разум оказался слишком хрупким, чтобы пережить реалии ветусианского существования до Гарнизона Земли.

Из реабилитационного центра меня выставили после трех солнечных циклов со словами «ты можешь гордиться собой» только для того, чтобы отправить на растерзание любому, кто хоть мельком увидит мои глаза.

Да пошли они все.

Я поймаю эту джал’зарку, и мы уберемся к чертям из этого места, пропитанного проституцией, насилием и наркотиками. Я докажу этой Империи, что даже сгу’дал достоин своей анам гайл, если дать ему шанс проявить себя. И я проявлю себя. Сегодня же.

— По крайней мере, джал’зарки довольны, — раздался из-за спины голос К’терры.

Я отозвался лишь коротким ворчанием, в остальном же остался неподвижен.

— Я потратил почти три тысячи ИК на эти гормоны. Если она не явится, я с тем же успехом могу сам прийти к первому встречному охотнику за головами и признать себя виновным перед Высшим судом.

— Ты настолько отчаялся?

Отчаялся — это еще слабо сказано.

После нападения на работницу заведения Кэти и Грейс теперь были привязаны к нашей квартире. Один буйный клиент урезал их и без того ограниченную свободу до размеров кают Сенеки. Как долго мы сможем так протянуть? Если Кэти примет мое семя, как мы вообще сможем растить гибрида в таких условиях? Одхейм был домом для рабов и их хозяев: торговцев, сутенерш или наркотиков. Здесь не было места настоящей семье, которая существовала бы за рамками суровой необходимости.

Я тяжело вздохнул.

— Помни, ты обещала, что если со мной что-то случится…

Тишина между нами сделалась такой же зыбкой, как деревянные колонны, подпирающие навесы полуразрушенных лавок.

— Я позабочусь об их безопасности.

— Я серьезно, К’терра, — твердо произнес я. — Меня-то, может, просто казнят, но для двух человеческих самок, пойманных на Одхейме, уготовлена участь куда хуже.

— Как будто я сама не переживаю это каждый божий день.

— И мне это отвратительно, ты же знаешь.

— Да, знаю. — Тяжелая ладонь опустилась