Королева - Елена Александровна Тимофеева

Он протянул руку, коснулся её растрепавшейся чёрной косы, провёл по ней пальцами сверху донизу, вздохнул, – есть другой путь. Последнее лунное дитя и последнее дитя Солнца – только они могут войти в Долину, где течёт Река Времени. Только их ладони не станут пеплом, когда возьмут они Золотые Ключи, отмыкающие дверь в ту Долину.

–Зачем мне эта Долина и эти Ключи, мессир? – непонимающе пожала плечами Ария.

– Кто способен удержать в руках Золотые Ключи и открыть дверь, ведущую в Долину Времени, тот изменит наш мир, – ответил Арий Конрад, – ты ведь хочешь его изменить?

– Изменить мир? – раздумчиво повторила Ария.

– Да, дитя. Наш серый, тленный, глупый и алчный мир. Хотелось бы тебе, чтобы мир наш не ведал войн, не знал предательства и подлости? Хотелось бы тебе делать свой выбор самой, а не чтобы его делали за тебя и говорили, что нет тебе иной дороги, а только та, что предначертана?

– И чтобы жизнь была вольною волею, а не бременем нежеланного супружества и тяжёлой короны! – воскликнула принцесса. – Чтобы в жизни той были города и страны, книги и храмы, битвы и победы, сокровища и знания!

– Не мечтай! – магистр схватил её за плечи и встряхнул, приводя в чувство. – Этот мир никому не изменить! – отрезал он.

–Н о ты сказал, есть и другой путь! – запальчиво возразила Ария. – И я могу коснуться Золотых Ключей и не обратиться в прах! А значит, теперь у меня есть выбор!

– Да, милая, – горькая усмешка тронула губы Бессмертного, – у тебя есть выбор: спасти жителей острова Форс от кровожадного Дагона или изменить этот мир под себя. Тебе есть из чего выбрать. У тебя есть, над чем подумать, и есть время. Только гляди, не ошибись!

– Не ошибусь! – горячо заверила Ария. – Но кто это последнее дитя Солнца, что тоже способно удержать в руках Золотые Ключи Кроноса?

– А ты угадай, – фыркнул Бессмертный, встал с кресла, выпрямился, глядя на принцессу вновь застывшим холодным взглядом серых глаз.

– Боги всесильные! – ахнула Ария. – Моя королева?

– Да, дитя, – полынная горечь была в ответе магистра, – Демира. Последнее дитя Солнца. Потому вы так похожи. Потому что Луна и Солнце – брат и сестра. День и ночь, сон и смерть. И – будь уверена – Демира свой шанс не упустит.

– А за меня, значит, всё решила, – медленно проговорила принцесса, – и выбор сделала. Мне этого шанса не оставила…

– Теперь твоя судьба в твоих руках, – холодно напомнил Арий Конрад, – и ты сделаешь верный для себя выбор.

Отворилась дверь, и в комнату, переваливаясь, как утка, вошла бесиха Марыся, что прислуживала магистру на смену Потаньке, ворча, раскрыла тяжёлые тёмно-красные занавеси на окне, впустив в комнату серый зимний рассвет. За разговорами Последний из Сов и принцесса Руаны не заметили, как наступило утро, догорел огонь в камине, погасли свечи.

Марыся собирала в фартук свечные огарки, бурча себе под нос. Маленькая и такая толстая, что казалась круглой, как шар, не разобрать было, где у бесихи грудь, где живот, где зад. Она вечно была недовольна, ворчала и бранилась, лохматые бровки её всегда были сдвинуты к маленькому мокрому носу, и сердито поблёскивали на сморщенном личике юркие, близко посаженные глазки. Ария бесиху побаивалась и сторонилась её. Потому и сморщилась недовольно, когда магистр сказал:

– Я уеду сейчас на Кулаберг, вернусь через три дня. Оставайся с Марысей, не скучай без меня. Ты Марыську не бойся, – добавил, видя, что расстроилась принцесса, – она хорошая. Сказки сказывать мастерица, а в шашки её тебе нипочём не обыграть. Утром и вечером объезжай дозором мои земли. Ты теперь охранительница, как прежде Гаркана была. Встретишь врага, пленишь его. Вернусь, разберусь, что с ним делать.

– А если войско? – осмелилась спросить Ария.

– А если и войско, то что же? – равнодушно пожал плечами магистр. – Ты же воин! Если земных врагов устрашишься, как же сможешь сразиться с Дагоном на море? Или, тем паче, пойти супротив Норта Безликого?

– Я не устрашусь! – вскинула голову Ария.

– Добро, – Арий Конрад положил руки ей на плечи, сжал легко, ободряюще, – до встречи, принцесса. Думай, делай выбор свой. Помни, чья ты дочь. Скоро Самайн, почтим память предков.

– До встречи, мессир, – кивнула Ария, – моё присутствие в твоём доме тебе не будет обузой. Поезжай с миром. А с Марысей мы подружимся.

– Дел будто нет никаких, как в дружилки с тобой играться, – пробухтела Марыся, выходя из комнаты.

Ария проводила её взглядом, повернулась, оглядела спокойное лицо Арий Конрада. Он нереально красив был в рассветных сумерках, ангел тьмы, влюблённый и страдающий, гордый и дерзкий, держащий в кулаке пламя души своей, терпеливо выжидающий время.

– Спасибо тебе, мессир, – горячая признательность была в голосе принцессы, – пусть путь твой будет добрым. До встречи.

– Вы трапезничать будете али нет? – в комнату просунулась сердитая голова Марыси. – Поклониться в ножки вам надо, чтоб к столу явились?

Магистр и принцесса переглянулись и весело рассмеялись. Наступивший день посылал им хлеб насущный и новые события, ожидал решений и действий, вселял надежду и веру в грядущее.

Глава одиннадцатая

В преддверии

Демира рассказала Феанору всё без утайки. Про несогласие Арии на эту свадьбу, про её попытку расстаться с девственностью назло ему, про её побег. Царь выслушал, не меняясь в лице, покручивая на пальцах своё ожерелье из серебряных свинячьих голов, потом застегнул его на шее, встал с кресла и беспечно промяукнул:

– ПеребЯсится.

– У тебя выбора нет, – с сожалением вздохнула Демира, – на кону судьба твоего народа. Придётся тебе терпеть её выходки. Ох, наплачешься ты с ней.

– РазбЯрёмся, – обнадёжил её Феанор.

– Поехали к Велору, – велела Демира, – обратной дорогой навестим невесту твою.

Путь к югу был лёгким и занял три дни всего. В дороге Самайн встречали, ставили шатры, зажигали костры, приносили жертвы богам и оставляли дары для случайных путников на перекрестии дорог.

Ливию хорошо было, вольготно в пути. Будто из темницы на свободу вырвался. До сего дня он был вполне доволен жизнью и не тосковал по прошлому, но стоило пуститься в поход, заночевать в занесённой снегом степи, мечтая о тепле очага постоялого двора, как душа его окрылилась, и будто свежая кровь влилась в вены, подлинной, живой жизнью повеяло.

Демира была спокойна и собранна, молчалива и созерцательна. Казалось, она вся сосредоточилась на исполнении своего плана, отмела все сторонние мысли и шла только вперёд.

Заметно потеплело, дорога их спускалась в пустынную долину, где с незапамятных времён воздвижен