Обманутая жена. Продана генералу дракону - Александра Мауль

Медлю какое-то время, собираясь с силами, а затем рывком забираюсь к нему на колени. Сердце бешено колотится где-то в районе горла, щеки горят, а пальцы начинает покалывать. Геральт удобно устраивает меня, откидывается на спинку и снова закрывает глаза, а я неуклюжими движениями начинаю скользить по его небритым щекам, по лбу и между бровей, разглаживая глубокие морщины. Спустя время движения становятся плавными, напряжение и смущение отступают, а запах Геральта приятно щекочет нос.

Когда его дыхание становится размерянным, я закрываю глаза и лихорадочно пытаюсь придумать, как бы могла ему помочь, и в голову приходят слова Эйды.

Усмехаюсь своим мыслям, но ничего не придумав, произношу про себя слова, адресованные Богам.

Пусть Геральт выживет. Пожалуйста. Он ведь сильный дракон. Он нужен своему народу.

Само собой, ничего не происходит. Затем я зачем-то повторяю это вслух и после того, как на этот раз ничего не происходит, укладываю голову ему на плечо.

Наверное, мне нужно идти в храм. Просить их о милости там и принести с собой дары.

Проваливаюсь в сон и просыпаюсь, потому что меня касаются теплыми пальцами.

Резко соскакиваю и … нахожу себя в том самом храме, о котором думала перед сном.

Запах мокрой земли и тины густо повис в воздухе.

Я сижу на каменном полу, а рядом на спине лежит Геральт.

В панике я начинаю лихорадочно осматриваться и натыкаюсь на темный силуэт.

— Геральт! — кричу и, нащупав его руку, начинаю трясти — Геральт, проснись!

Он не проснётся. Это наш с тобой разговор.

Слышу я в своей голове и напрягаюсь.

Принимаюсь ощупывать себя в поисках ножей, и теперь в моей голове звучит смех.

Ты сама просила меня о милости, человечка. Не испытывай меня. Повтори, чего желаешь?

Открываю рот, но слова не идут, горло словно в тисках, когда оборачиваюсь на Геральта.

Он по-прежнему спит.

Хочешь, чтобы он выжил?

Снова звучит в моей голове, и я лихорадочно киваю

Тогда ответь мне, что ты готова отдать взамен.

Зал, в котором мы оказались, освещался светом тысячей свечей расставленных вдоль стен и широких каменных колон. Запах мокрой земли медленно вытеснял запах дыма и воска.

За большим окном сбоку от нас темно, а передо мной на стене высеченный огромный дракон, что расправил свои мощные крылья.

Это храм Богов Покровителей, в котором я стала женой Эддарда. Тот самый зал, где он поклялся любить меня и защищать.

Судорожно вдыхаю и чувствую, как меня начинает колотить от нахлынувших воспоминаний, эмоций и ощущений.

Это сон? Если так, то почему мы оказались именно здесь?

Снова смотрю на Геральта, пробегаю взглядом по его бледному лицу, по ужасным темным линиям, которые по шее теперь доползли до лица и уже скользят вверх по его острым скулам.

У меня нет ничего, что я могла бы отдать взамен.

Ничего, что я могу предложить Богам, чтобы спасти Геральта.

Снова смотрю перед собой туда, где моего ответа неторопливо дожидается темный силуэт. Мне не разобрать мужчина передо мной или женщина. Просто фигура в темном плаще.

Поднимись

Звучит в моей голове, и я подчиняюсь. Выпрямляюсь, а затем делаю шаг вперёд, и звуки моих шагов отскакивают эхом от стен.

— У нет ничего, что могла бы предложить взамен — произношу и, похлопав себя по карманам, нащупываю камень, который Геральт вручил мне для правителя Равенхейма, но когда протягиваю его перед собой, слышу лишь скрипучий смех в своей голове.

Так и застываю, пока не ощущаю, как плечо начинает гореть, щиплет так, что приходится бросить камень и расстегнуть рубашку, оголить плечо, чтобы осмотреть себя.

На плече вниз по руке теперь красуется золотая метка истинности, изящными тонкими линиями она спускается к запястьям по тыльной стороне ладони и по пальцам.

Провожу пальцами другой руки по узору ощущая, как покалывают кончики пальцев.

— Я должна отдать это? — спрашиваю, и теперь звук моего голоса эхом разносится по храму.

Должна?снова звучит в голове. Не в коем случае. Ты можешь отдать истинность только по собственному желанию. Но имей в виду, если отдашь, то станешь обычной.

— Я желаю отдать, если он будет жить — спешно произношу, но темная фигура не движется. Точно знаю почему. Внутри меня вспыхивает протест, горящим пламенем растекается по телу сопротивление.

Если, я отдам истинность, нас с Геральтом больше ничего не будет связывать. А какая-то часть меня этого не хочет.

Закрываю глаза, поднимаю голову. Что толку от истинности, если Геральт отравлен тьмой.

— Я отдам — твердо произношу, когда открываю глаза. И на этот раз, судя по всему, мне верят.

Чувствую, как плечо начинает гореть сильнее, а затем на моих глазах холотые узоры оживают, двигаются, сплетаются и вскоре превращаются с изщную тонкую цепочку, которая скатывается к запястью, а затем опускается в ладонь.

Вздрагиваю, когда меня накрывает холод, и отшатываюсь, потому что темный силуэт теперь оказывается на расстоянии вытянутой руки.

Это ещё не всё.

Снова звучит в голове, и я хватаюсь обеими руками за голову, потому что перед глазами мелькают картинки, события, воспоминания, что-то, что ещё не случилось и воможно никогда не произойдет.

Мы возьмём всё или ничего. Решай

Твёрдый голос в моей голове возвращает меня в храм, и я не задумываясь, протягиваю цепочку. Перекладываю в широкую ладонь, а затем зажмуриваюсь и позволяю забрать всё, что у меня есть, чтобы истинный, точнее, уже никакой не истинный, выжил.

Яркая вспышка ослепляет, а затем меня накрывает боль, гул в ушах усиливается, боль давит с такой силой, что я опускаюсь на колени, а затем кричу.

И мой крик вспарывает воздух, а затем всё резко прекращается.

Я открываю глаза снова в кабинете, где мы с Геральтом учили древний язык драконов, и сразу повторяю несколько фраз про себя.

Хочу убедиться, что я ничего не забыла.

Не забыла.

Геральт подо мной начинает шевелится, и я немедленно соскакиваю. Отхожу в сторону и начинаю прислушиваться к себе.

Я больше ничего не чувствую.

Шумно выдыхаю и смотрю, как Геральт, не открывая глаза, несколько раз ощупывает свой бок. Резко соскакивает, разрывает рубашку и принимается срывать с себя бинты, и когда мы оба видим, что рана затягивается, а страшные черные линии бледнеют, он вскидывает на меня горящий взгляд.

— Что ты сделала, Саша? — спрашивает он, и это звучит скорее как рык — Ты что натворила?

— Я отдала за твою жизнь нашу истинность и всю свою магию.