Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля - Анна Кривенко

Служанка отошла, и Евгений Петрович властно толкнул дверь.

Воздух в комнате оказался спёртым и неприятным. Окна зашторены, вещи в комнате разбросаны несколько небрежно. Со стороны кровати слышалось сиплое дыхание.

— Кто пришёл? — хрипло выкрикнул Трофим Петрович и сразу же закашлялся. — Я же сказал — оставьте меня в покое!

Евгений Петрович не мог понять, что происходит. Судя по всей этой обстановке, брат в принципе гонит из комнаты всех, даже служанок, которые должны были прибираться и проветривать. Что происходит?

— Брат, что с тобой? — Евгений Петрович зашагал к кровати, и оттуда тотчас же послышалось недовольное сопение.

— Я просил никого ко мне не впускать… — попытался возмутиться Трофим Петрович и посмотрел на брата гневно.

Тот же замер, разглядывая жутко отекшее лицо и ставшее ещё более тучным тело.

— Боже, брат… тебе хуже? — выдохнул Евгений Петрович и покачнулся. На миг все предыдущие мысли вылетели из головы, и он, не удержавшись, тяжело опустился в кресло. — Если тебе хуже, почему с тобой рядом нет лекаря? И откуда такое свинство? — он обвёл комнату рукой. — Или у тебя слуги совсем от рук отбились?

Трофим Петрович засопел ещё громче. Вид у него был жалким, и Евгений Петрович почувствовал, что начинает дрожать.

Было очевидно: брат умирал. Он сглотнул, ощутив, как в районе сердца разрастается чёрная и болезненная пустота.

— Не выдумывай, — Трофим Петрович вяло отмахнулся от страшных слов. — Я просто… устал. Надоело вечное мельтешение вокруг, вот я и не впускаю никого лишнего…

Он замолчал, но оба понимали, что это полная чушь. Евгений Петрович, глубоко поражённый, ощутил, как глаза наполняются слезами, — благо полумрак помог это скрыть. Да как же так получается? Неужели у него действительно нет шансов? Брат! Единственная родная душа на всём белом свете…

— Нет, так не пойдёт! — Евгений Петрович решительно подскочил на ноги. — Мы немедленно едем в столицу, я отвезу тебя в лучшую лечебницу. Хватит уже испытывать судьбу, брат! Нужно действовать!

Но Трофим Петрович его осадил:

— Я никуда не поеду! Я… не хочу. Я устал. Хочу, чтобы меня оставили в покое!

Евгений Петрович ещё несколько раз пытался принудить старшего согласиться, но тот был упорен, и молодой человек начал отчаиваться.

— И ты собираешься оставить меня одного? Ты ведь ещё не стар, всё, что требовалось, — хоть немного позаботиться о себе!

— Хватит, — буркнул Трофим Петрович. — Я и без тебя знаю, что многое сделал неправильно…

Он на мгновение замолчал, а потом горестно продолжил:

— Я думал, что у меня всё ещё впереди, но эта проклятая болезнь… ты же знаешь, каково мужчине оказаться… слабаком. Знаю, что одна болтливая девица уже донесла тебе о моей слабости, — Евгению Петровичу пришлось кивнуть. — Я ей за это, конечно, месяц жизни попортил — она у меня за болтливость на нужниках работала. Но коли сказала, слова назад не вернёшь. Я не хотел быть слабаком, Женя. Не хотел видеть насмешку в глазах баб. Хуже нет, чем мужик, слабый в постели. Над таким даже низшие служанки будут потешаться, а уж жена… и подавно.

Евгений Петрович вздрогнул и посмотрел на брата долгим, испытующим взглядом.

— Ты поэтому оболгал Катерину Павловну и из дома её изгнал? — напряжённо уточнил он. — Стыдился себя? Но зачем было разрушать ей жизнь? Можно же было дать разводную!

— Да не мог я с ней развестись! — выкрикнул Трофим Петрович, подрагивая. — Она бы всему свету наплела о том, какой я недомужчина! Не мог я опозориться таким образом, не мог…

Евгений Петрович ошеломлённо выдохнул.

Боже, его брат — настоящий монстр. Значит, он действительно выгнал молодую жену на мороз только ради того, чтобы не быть униженным? Оболгал, выставил блудницей, фактически, обрек ее на смерть или нищенское существование!

Евгений Петрович застонал и отвернулся. Сердце разрывалось на части от отчаяния, боли и стыда. Он до ужаса не хотел терять брата, а теперь еще и выяснилось, что Катерина Павловна действительно была жертвой!!!

А как много гадостей он наговорил ей лично!

Евгений Петрович схватился за голову и вырвал клок волос.

Что же ему теперь делать?

Глава 48. Непростое решение...

Весь следующий день я не могла ни о чём думать, кроме как о перстне, который отдал Тимоша. Разум требовал обязательно вернуть эту вещь Терешковым. Но после всего, что произошло, я просто не могла заставить себя снова увидеть Евгения Петровича. Может, стоит прийти к Трофиму, к бывшему мужу Катерины, и вернуть кольцо ему? Так он же тут же обвинит меня в краже! Нет, это неправильно. Может, подбросить перстень анонимно? Но как это осуществить? Через кого? Я не находила ответа.

Промучилась весь день и из-за этой дилеммы перестала думать о своих личных переживаниях, связанных с Евгением Петровичем. Марья, видя моё состояние и считая, что я по-прежнему грущу из-за ссоры с ним, всячески пыталась меня поддержать: заговаривала, отвлекала, предлагала то чай, то вязание — и в итоге измучила меня просто смертельно. Под конец дня я сказала, что отойду ненадолго прогуляться. Знала, что тут, через две улицы, начинается река — туда я и направилась.

Минут через двадцать я стояла на берегу узкой речушки и смотрела на тёмную воду. Голова пухла от мыслей — я думала обо всём и ни о чём одновременно. Вдруг позади раздался шум. Я вздрогнула и резко обернулась.

Рядом со мной стояла Зарина — та самая женщина, которая оставила о себе не самое приятное впечатление, бывшая гостья Марьи и Афанасия, слишком болтливая и самоуверенная на мой взгляд.

— Ой, кто тут у нас? Вы ли это, госпожа? — пропела она с притворным удивлением.

Я едва сдержала гримасу недовольства. Женщина остановилась рядом и с каким-то непонятным, почти насмешливым выражением на лице уставилась вдаль, на противоположный берег реки.

— Да, хорошее место, чтобы поразмышлять о жизни, не так ли? — поинтересовалась она с очевидным умыслом, чуть прищурившись.

— Возможно, — холодно ответила я, не желая продолжать. — Что ж, я пойду.

— Постойте!

Она с нагловатой бесцеремонностью схватила меня за руку, не давая развернуться. Я посмотрела на неё с напряжением и удивлением, а потом осторожно, но решительно высвободила руку из цепкой хватки.

— Постойте, — повторила Зарина, и её