Империя Эйернон. Подари мне счастье - Аля Герм
Армия Воларда была на марше. Но теперь у них был не просто план. У них было оружие, против которого у него не было защиты. Оружие, имя которому было — прощение.
Тишина, наступившая после слов Хассиана, нарушилась новым голосом, прозвучавшим из ниоткуда — спокойным и веским, как гладь озера перед бурей.
— Учиться придётся в ускоренном темпе, Хас. У нас не века. У нас — дни.
Из тени за спиной Керсана выступила Нереид. Её появление было бесшумным, но не магическим — как будто туман между деревьями сгустился и стал плотью. Рядом с ней в воздухе возникло мерцающее Отражение, и в нём показались Изавель, Янистен, Себастьян — не призраки, а присутствие, осязаемое, как холод стали.
— Нереид? — Ниса не обернулась. Её пальцы всё ещё дрожали от света, что вырвался из ледяного манекена.
— Я чувствую, как время сжалось, — сказала Нереид, подходя ближе. Её ладони были влажными, как после купания в реке. — Отец прислал весть. Волард выступил. Вся армия. Сам ведёт.
Дагорн не двинулся. Но его пальцы, лежавшие на эфесе меча, сжались так, что костяшки побелели.
— Сколько у нас времени? — спросил он, не глядя на брата.
— Три дня до Драконьих гор, — ответил Керсан. — Может быть, два, если он пойдёт через Скальные Пороги.
Ниса опустила голову. Воздух в Саду стал тяжелее, как будто время давило на плечи.
— Я только начал понимать, как это работает... — прошептала она.
Дагорн подошёл к ней. Не обнял. Не сказал «всё будет хорошо». Он просто встал так близко, что она почувствовала тепло его дыхания на своей щеке.
— Тогда слушай не словами, а телом, — сказал он. — Как тогда, в лифте. Помнишь? Ты дышала — и огонь ушёл. Теперь ты дышишь — и он идёт туда, куда нужно.
Он протянул руку. На ладони — не меч, не жезл, а простая мокрая тряпка, которую он вытащил из-за пояса.
— Тренируйся на этом. Не на манекенах. На воде. На траве. На чём угодно, что помнит жизнь.
Нереид без слов подошла к ближайшему ручью, опустила руки в тень, и вода под её пальцами затуманилась, превратившись в призрачных Всадников — не чётких, а размытых, как кошмар наяву.
— Они не причинят боли, — сказала она. — Но их прикосновение — как лёд в венах. Как будто забирают память о том, кто ты.
— Первое — дыхание, — повторил Дагорн, становясь лицом к лицу с Нисой. — Вдох — когда они нападают. Выдох — когда ты отдаёшь свет. Не думай. Дыши.
Первый призрак бросился вперёд. Ниса отпрянула, но Дагорн резко схватил её за запястье.
— Не беги! — его голос ударил, как плеть. — Ты — не добыча. Ты — огонь. Стой. Дыши.
Она закрыла глаза. Вспомнила его руки на её талии в библиотеке, его голос в коридоре после Совета, его поцелуй на рассвете — и дыхание выровнялось.
Из её ладоней вырвался свет — не вспышка, а пульс, как удар сердца.
Призрак застонал — не голосом, а вибрацией в воздухе — и отступил.
— Ещё, — сказал Дагорн.
И они тренировались. Час. Два. Три. Пока её свет не стал покрывать два метра вокруг, пока её колени не дрожали от усталости, пока её ладони не покрылись легким золотистым ожогом — не болью, а меткой.
Когда она упала на колени, Дагорн подхватил её, не дав коснуться земли.
— Хватит, — сказал он, и в его голосе не было одобрения — была усталость, солидарная с её.
Изавель шагнула через Отражение. Её рука потянулась к дочери, но не коснулась — остановилась в сантиметре от её плеча.
— Ты... — начало она, но голос дрогнул.
— Она была великолепна, — перебил Янистен, и в его глазах не было насмешки — только суровое уважение. — Отец был прав. Она — не просто надежда. Она — перелом.
Он помолчал, глядя на реку Вель вдали.
— А если её свет растопит лёд на Вели зимой?.. Под копытами врага?
Керсан молча кивнул. Себастьян сжал губы — не в одобрении, а в оценке тактики.
Хассиян подошёл, опустился на корточки перед Нисой, положил ладонь ей на макушку — не как наставник, а как старый друг.
— Урок усвоен, — сказал он. — Теория — моя. Практика — его. А ты... ты — смесь огня и стали. Отдыхай. Даже фениксу нужно время, чтобы вдохнуть.
Дагорн помог Нисе встать. Их пальцы сцепились — не в романтике, а в подтверждении: «Мы идём дальше».
А над ними, в реальном мире, армия Воларда уже маршировала. Но теперь у них был ответ. Не меч. Не заклинание. А огонь, что не жжёт — а возвращает.
Хассиян кивнул Нереид. Та опустила ладони в ручей по пояс. Вода затуманилась, сгустилась в призраков — не чётких, а размытых, как кошмар, что лезет из-под кожи.
— Они не ранят, — сказала она, не глядя на Нису. — Но их прикосновение — как лёд в венах. Как будто забирают память о том, кто ты.
Дагорн встал перед Нисой, плечом к плечу.
— Первое — дыхание. Вдох — когда они идут. Выдох — когда ты отдаёшь свет. Не думай. Дыши.
Первый призрак рванулся вперёд. Ниса отшатнулась, но Дагорн схватил её за запястье — не больно, но железно.
— Не беги! — его голос ударил, как клинок о щит. — Ты — не добыча. Ты — огонь. Стой. Дыши.
Она закрыла глаза. Вспомнила его руки на её талии в библиотеке, его голос в коридоре после Совета — и дыхание выровнялось.
Из её ладоней вырвался свет — не вспышка, а пульс, как удар сердца.
Призрак застонал — не голосом, а вибрацией в воздухе — и отступил.
— Ещё, — сказал Дагорн.
И они тренировались. Час. Два. Три.
Пока её свет не стал покрывать два метра вокруг, пока её колени не задрожали от усталости, пока её ладони не покрылись лёгким золотистым ожогом — не болью, а меткой.
Когда она упала на колени, Дагорн подхватил её, не дав коснуться земли.
— Хватит, — сказал он. В его голосе не было одобрения — была усталость, солидарная с её.
Изавель шагнула через Отражение. Её рука потянулась к дочери, но остановилась в сантиметре от плеча.
— Ты... — начало она, но голос дрогнул, как тетива перед выстрелом.
— Она была великолепна, — перебил Янистен. В его глазах не было насмешки — только суровое уважение. — Отец был прав. Она — не просто надежда. Она