Танька. Простая история непопаданки - Нелли ИМ

Я стояла у кухонного окна и бездумно таращилась на спящий город. Солнце медленно показалось из-за крыш высоток, вдали с грохотом прошел первый трамвай. Чайник никак не хотел закипать, плюнув на него, налила себе молока и так же, не поворачиваясь, поднесла стакан к губам. — Молоко прокисшее, не пей, — Егор говорил мягко, его голос как будто обволакивал, затягивая в омут и обещая райское наслаждение. Я вдруг подумала, что совершенно их не знаю, даже имена наверняка не настоящие. — Как тебя зовут? — Он весело хмыкнул и, подойдя вплотную ко мне, ответил: — Эгоролиан. — Красиво, как горный ручей, — не поворачиваясь и не реагируя на его дыхание у моего виска, продолжила смотреть в окно. Теплые руки Егора обняли за талию, притягивая к себе. Замерла, не понимая, как реагировать на происходящее. Не привыкла я, что кто-то посягается на мое тело. Тихо попросила: — Не надо. — Ты еще не в курсе, но тебе придется зачать наследницу. И лучше тебе это сделать с одним из нас.

Замерла на вздохе от услышанного и, кажется, забыла, как выдышать. Ладно, эльфы, ладно, бабка в книжке, но дети! Такого в мои планы не входило. Даже в мыслях не было. Стояла и думала о том, как и где закопать тело. Огромное желание придушить ушастого распирало меня, как шарик при надувании. Поняла, что лицо горит от гнева, а губу прикусила до крови. Убью гада! Наверное, эльфы могут считывать эмоции, потому что руки, державшие меня, тут же были убраны, эльф отошел на шаг и замер за моей спиной. Я чувствовала его дыхание, тепло и запах его тела. Может, он не худший вариант для первого постельного опыта, но отдаться без любви первому встречному — это больше для Машки. Я предпочитаю долгие ухаживания, дружбу и, может, когда-нибудь потом… постель по обоюдному согласию. Я, несмотря на свой возраст, была крайне рациональна, а потому пыталась вспомнить все техники успокоения, которые узнала на йоге, куда меня затащила Машка. Ей, видите ли, энергию ЦИ прокачать надо было. Резко осознала, что не пацифист, бросила стакан в раковину, а так хотелось в одну ушастую голову запустить. Молча спряталась в ванной. Блин, даже закрыться теперь не могу. Хорошо, что ванна и туалет раздельные.

Сидеть на краю ванны было неудобно. Я уже умылась, почистила зубы, потом ещё умылась раз двадцать, пытаясь уложить в голове произошедшее за последние сутки. Последние слова Егора укладываться не хотели. Никак и никуда.

В дверь поскреблись.

— Не заперто, — голос был сиплым, надломленным, просто не моим. Дверь приоткрыли, и в щель между дверным полотном и косяком заглянул блондин. Оценив мой внешний вид и ярость в глазах, кивая головой, произнёс:

— Я так и понял, что Егор захочет быть первым, но ты не ведись. У него невеста есть.

— Конкуренция! — горько усмехнулась я. С пониманием ситуации дела у меня были отлично, а вот с отношением к ней — не очень. Убивать хотелось всё сильнее.

— Кто следующий придёт рассказывать о выгоде?

— Меня Татриниэлем зовут, если что.

— Думаешь, это как-то поможет быть первым?

— Я думаю, что нам стоит познакомиться.

— Татьяна, — протянула ему руку для приветствия.

— Урок первый: эльфы не здороваются за руку. Мы вообще стараемся минимизировать прикосновения друг к другу. Это неприлично. Если ты дотрагиваешься до девушки, значит, предлагаешь ей свою постель. В обратную сторону это работает так же.

Горько рассмеявшись, закрыла лицо руками. Вот я влипла. Нарочно не придумаешь.

А в голове воспоминания о тёплых, будоражащих, утренних объятиях Егора.

Вторая бутылка красного почти закончилась. Машка жаловалась на убогий курортный роман, который не оправдал ожиданий и не смог зажечь её бунтующее сердечко. Я терпеливо выслушивала стенания на тему, что все мужики — козлы, и втайне с ней соглашалась.

— Как уехала девственницей, так ею и вернулась, — закончила она свой рассказ. — А мне в этом году двадцать один, ик.

— Нет в жизни счастья. Да, слабый мужик пошёл нынче, — подвела я итог мужской нерешительности и некомпетентности.

— А знаешь, что самое обидное?

— Ммм?

— Хенрика помнишь?

— Такое забудешь.

— Он жил в соседнем отеле, мы с ним пару раз в баре зависали. И вроде общие интересы есть, и поговорить с ним можно, но такой скромняга оказался, нерешительный. Эх.

— И этот не оправдал надежд. Нет в жизни счастья, — усмехаясь, сделала глоток южного вина, привезённого подругой.

— Он твой номерок просил, говорит, понравилась ты ему.

Я напряжённо ждала продолжения рассказа, понимая, что интерес к моей персоне не спроста. Очень надеюсь, что и он ко мне жить не попросится. А то, прям не квартира, а теремок какой-то. И мышка-норушка, и лягушка-квакушка, и волчок — серый бочок, всё есть. Медведя не хватает. Или гнома. Не помню, был там гном или нет?

— Я не дала, — продолжила Машка свой рассказ, — он обиделся и больше не появлялся. Ну ни гад ли?

— Нет в жизни счастья, — в третий раз повторила я.

Третья бутылка была открыта под мои стенания про эльфов. Благо, пьяненькая Машка не восприняла рассказ серьёзно. Посочувствовала и пообещала помочь, как протрезвеет. У неё, мол, зал свободный, двоим сможет представить временное жильё.

Утро предсказуемо началось с головной боли, сухости во рту и подташнивания. Три бутылки красного на два неокрепших женских организма — перебор. Жаль, что понимание приходит опосля.

Ромашковый чай ситуацию не поправил. Таблетка уняла головную боль, но не тошноту. После мы поели, что Бог послал, и на такси отправились ко мне, расселять убогих и сирых. Ну, в смысле, ушастых и красивых.

Открыв дверь своим ключом, ввалились мы в эпичный момент, вернее, в момент, когда нас не ждали. Три полуголых рельефных тела с мокрыми головами сидели в единственной комнате у телевизора, четвертое вышло из ванной в одном коротеньком полотенчике. — Вау! Привет, мальчики! — Машкино лицо озарилось плотоядной, акульей улыбкой. Я, как человек, всё это видевший и привыкший, даже глазом не повела. А вот подруга оказалась слабовата: ноги подкосились, и она начала падать в объятья мокрого и почти голого Макса. Он как-то так шагнул, что вот стоял вроде там, а теперь уже здесь, обнимая Машку за талию. Машка сейчас напоминала золотую рыбку, выкинутую на берег, рот так же открывала и глаза таращила. Я свои глаза закатила: как можно на такое вестись? Или у меня уже иммунитет выработался? Привыкла к противостоянию. Макс провёл Машку к креслу, усаживаясь,