Корица, вино и немного желания - Элис Рид
В лавке ждал последний клиент — мистер Уэллс, которому Элиза продала чай от кашля и направление к Адриану. Он привык спрашивать «что-нибудь посильнее» и считал врачей дорогой разновидностью пессимизма.
— Мисс Мара, вы-то понимаете, — обратился он ко мне. — Ваши травы всегда помогали.
Я уже вдохнула, чтобы обаять его согласием. Элиза ничего не сказала. Просто ждала.
— Травы не послушают лёгкие, — ответила я. — Завтра идите в клинику. Я попрошу Адриана не читать нотацию дольше пяти минут.
— Трёх, — сказал мистер Уэллс.
— Четырёх. Последнее предложение.
Он согласился. Я умела направлять человека к разумному решению, не меняя его волю. Разница с флаконом была очевидна, пока речь шла не о моей мечте.
После закрытия Элиза спросила, зачем мне корзина с лентами. Я ответила, что хочу перешить платье. Это даже не было ложью: красное платье действительно требовало нового пояса. Только пояс лежал сверху, а состав — под ним.
На лестнице я почувствовала взгляд Нив. Она сидела на подоконнике в конце коридора, босые ступни белели в темноте. Соль на карнизе чистил перья.
— Что? — спросила я.
— Ничего.
Её «ничего» никогда не означало обвинение. Оно означало, что она собирает факты. От этого врать становилось труднее.
Вторая щепоть
Состав пах Рождеством, плохими решениями и дорогим вином Элизы.
— Что ты варишь? — спросила она из дверей кухни.
— Уверенность.
— Вино с корицей не становится уверенностью только потому, что ты дала ему удачное имя.
Я накрыла кастрюльку.
— Завтра приём у киноэкспедиции. Мне нужно не дрожать.
Элиза подошла ближе, но не взяла ложку из моей руки. Новый протокол действовал и в мелочах.
— Если состав влияет только на тебя и ты понимаешь действие — запиши дозу. Если на других, нужно их согласие.
— Спасибо, хранительница очевидного.
Она посмотрела на меня так, что шутка потеряла половину блеска.
— Именно очевидное мы чаще всего обходим красивой формулировкой.
Нив появилась у окна. На карнизе сидел Соль и клевал дождевую воду.
— Не вари, — сказала она.
— Почему?
— Потому что ты уже решила, для кого это.
Нив поставила между нами медную крышку. В ней отражалось моё лицо — слишком довольное собственной идеей.
— В видении?
— По твоему лицу.
Соль каркнул.
— Да знаю я, — сказала ему Нив. — Она всё равно сделает.
Ворон ничего не опрокинул, не утащил и не сообщил. Просто перелетел на яблоню.
Когда сёстры ушли, я открыла Книгу снова. В рецепте была одна щепоть корицы. Я добавила вторую.
Не случайно. Не потому, что дрогнула рука. Я хотела, чтобы Восс посмотрел на меня не как на ещё одну девушку из очереди. Не полюбил. Не потерял волю. Просто увидел.
Так звучала версия, в которой я всё ещё была хорошим человеком.
Смесь потемнела. Я перелила её во флакон и спрятала в вечернюю сумочку.
В журнале доступа вместо «сценической уверенности» дописала: «состав внимания, внешний адресат».
Перо зависло над графой согласия.
Я поставила прочерк.
Остывшая смесь вела себя спокойно. Капля на бумаге расплывалась обычным винным пятном, но, если я наклонялась ближе, вспоминала желания, которые откладывала: уехать, выступить на большой сцене, услышать, как Том признаётся первым. Состав ничего не вкладывал. Поднимал то, что уже находилось на поверхности.
Я сделала контрольную отметку: коснулась капли кончиком пальца и сразу вымыла руки. Эффекта не почувствовала. Это стало удобным доказательством безопасности, хотя кожа и выпитое вино были разными путями.
Элиза вернулась за забытым шарфом. Флакон уже лежал в сумочке.
— Ты записала дозу?
— Три капли.
Нив нашла строку в журнале и провела ногтем под цифрой.
— Действие?
— Повышает внимание к тому, что человек уже видит.
Так я ответила, исключив из формулировки желание и решение. Элиза прочла рецепт, увидела повреждённую строку и покачала головой.
— Не используй на другом человеке.
— Я услышала.
Слова были правдой. Обещания в них не было.
После её ухода я выбрала бокал с царапиной и потренировалась узнавать его среди шести других. Каждый раз находила. Контроль создавал успокоение, а успокоение легко принять за этику.
Перед сном Соль ударил клювом по стеклу. Я открыла окно.
— Если Нив поручила следить, сообщи ей, что объект ведёт себя безупречно.
Ворон схватил с подоконника блестящую пуговицу и улетел.
— Я говорила о себе.
Спать я всё равно не легла. Вымыла кастрюлю трижды, отдельно завернула ложку и записала время приготовления. Чернила сохли медленно. В графе «ожидаемый эффект» я сначала написала «внимание», потом добавила «к уже существующему желанию». Слова изменили вид поступка, но не его содержание.
На лестнице появилась Нив. Она была босиком, с распущенной светлой косой и стаканом воды. Посмотрела на чистую плиту, на мою сумочку, затем на журнал.
— Ты добавила больше, чем в рецепте.
— Ты видела?
— Ложка пахнет сильнее страницы.
Я могла солгать. Вместо этого закрыла журнал.
— Одна дополнительная щепоть.
Нив села напротив. Ночью её лицо казалось почти бесцветным, но взгляд был обычным — внимательным, не пророческим.
— Зачем?
— Потому что первая проба закончилась отказом. Потому что Восс меня не помнит. Потому что я устала быть женщиной, которую мужчины замечают у дверей, а люди с работой — нет.
Слова прозвучали громче, чем я хотела. За стеной перестала звенеть посуда.
— Это разные виды внимания.
— Именно. Я хочу второй.
Нив отпила воду. Не стала говорить, что желание плохое. Она редко спорила с фактами чувств.
— А Восс знает, что ты собираешься менять его внимание?
— Он ничего не почувствует. Просто посмотрит дольше.
— Ты не ответила.
Её спокойствие лишало меня возможности защищаться от тона. Я взяла сумочку и поднялась.
— Завтра всё закончится. Либо он увидит работу, либо я перестану ждать.
— Чужое решение не становится твоим испытанием только потому, что ты назначила срок.
На верхней ступени я обернулась. Нив уже читала журнал. Если бы позвала Элизу, приём для меня закончился бы до начала. Но она не позвала. Возможно, оставляла мне последний шанс остановиться самой.
Я спустилась в кухню за водой. Элиза и Адриан сидели за столом над медицинским справочником. Их плечи почти соприкасались, но спорили они о дозировке так сосредоточенно, будто близость не требовала постоянного подтверждения.
— Не спишь? — спросила Элиза.
— Репетирую.
Она посмотрела на красное платье через мою руку. Я держала его перед собой, как алиби.
— Завтра важный день?
— Обычная проба.
Ложь была маленькой: проба и правда обычная, только я уже собиралась сделать её нечестной. Адриан попросил передать кружку. Я поставила перед ним не ту, он заметил, но не исправил — Элиза уже налила чай. Их мир выдержал неидеальную посуду.
— Если всё получится, — сказала я, — вы будете скучать?
Элиза не спросила, что именно должно получиться.
— Да.
— И всё?
— А что ты хочешь услышать? Что без тебя дом