Как зомби из трущоб вернула свой кайф - Диана Роулэнд

и я улыбнулась про себя, поспешив за ним. Будто желая загладить вину за то, что убежал без меня, он придержал дверь и искренне улыбнулся. Он не был крупным парнем — всего на пару дюймов выше моих без малого пяти футов и трех дюймов, — но гонору в нем хватало на чувака размером с Андре Гиганта. Я не особо часто видела Ника с тех пор, как закончились занятия по GED. Обычно он работал в другую смену, но поскольку мой потрясающий напарник Деррел улетел в отпуск на Багамы на следующие десять дней, Ник подменял его.

Несмотря на то, что мы проработали вместе почти год, я мало что знала о Нике. Если не считать того, что он всегда стремился дать людям знать, что учится на медицинском, личной информацией он особо не делился. Время от времени я спрашивала о его семье или о том, каким было его детство, и каждый раз он либо внезапно понимал, что у него есть какое-то другое неотложное дело, либо быстро переводил тему.

Может, мы двое не так уж сильно и отличались. Не то чтобы он был конченым торчком-недоучкой или типа того, но, возможно, манера быть высокомерным гондоном — это его способ оставить какое-то свое прошлое позади и сказать: «Да пошли вы все. Я здесь, и я крут, несмотря ни на что».

Или, может, я просто выдумывала всякую херню, чтобы послушать собственные мысли.

На улице прохладный ветерок заставил меня пожалеть о том, что я не прихватила куртку. Было не настолько холодно, чтобы имело смысл возвращаться за ней, но погода не оставляла сомнений: луизианское лето закончилось. Мы срезали путь через задний двор, затем обогнули здание суда округа Сент-Эдвардс, что вывело нас на Дед-Энд-Вэй — оживленный проспект, который уже давно перерос свое название [ «Тупиковый путь»].

— Я могу чем-то помочь? — спросил Ник после того, как мы перешли дорогу и направились по боковой улице к кофейне.

Мне потребовалась секунда, чтобы сообразить, что он имеет в виду мою неспособность сосредоточиться.

— Не-а, — сказала я. — Личные дела. Пройдет, но все равно спасибо. — Я ведь не могла прямым текстом заявить ему, что переживаю из-за долгосрочных последствий неэтичных зомби-исследований на ни в чем не повинных людях.

— Ты всегда быстро отряхиваешься от всякого дерьма, так что спорю, тебе полегчает еще до конца дня. — На мгновение он пристыдился собственных слов поддержки, а затем прокашлялся. — Может, горячий шоколад взбодрит тебя. Я угощаю.

Я тепло ему улыбнулась. При всем его «гоноре Ника», я ценила то, что под этим скрывался порядочный человек и друг. Я вроде как подозревала, что нравлюсь ему, но он вел себя абсолютно уважительно по отношению к моим отношениям с Маркусом и никогда не делал и не говорил ничего такого, из-за чего я почувствовала бы себя неловко.

— Спасибо, — сказала я. — Не обращай внимания. У меня просто перепады настроения.

— Я помялась, а затем шагнула на пугающую территорию. — Я тут типа сказала Доку, что собираюсь записаться на курсы в колледж в следующем семестре.

Он резко повернул голову:

— В Общественный колледж Такер-Пойнт? Это серьезный шаг.

Я засунула руки в карманы, и его шок лишь подтвердил мои подозрения, что шаг этот был серьезным и глупым.

— Ага. Наверное, мне стоит пойти на попятную и подождать, пока я не пройду больше занятий с Дженнифер. — А это могло затянуться, так как специалист по дислексии стоил целое состояние. Мне приходилось делать большие перерывы между сессиями, чтобы наскрести на их оплату. Черт, да если на то пошло, на какие шиши я вообще должна платить за колледж?

— Нет! — скомандовал Ник, с визгом тормозов пресекая мой план побега от высшего образования. — Ты справишься. Нет смысла откладывать. И, э-э… — Он замялся и внезапно проявил огромный интерес к тротуару под ногами.

Этот парень мог быть довольно милым, когда смущался. Я спрятала улыбку.

— И что?

— Может, я мог бы помочь, — выпалил он чуть более охотно, чем следовало, а затем тут же переключился на более небрежный тон в стиле «мне-вообще-то-пофиг». — Ну, в смысле, если ты на чем-то застрянешь, понимаешь.

Моя улыбка все-таки прорвалась наружу, а конкретно эта тревога испарилась.

— Я бы не отказалась, — сказала я, и это было правдой. — Хотя я до сих пор без понятия, как потяну оплату за обучение.

— Финансовая помощь, — твердо отрезал он. — Гранты, стипендии, кредиты. Я помогу тебе с заявлениями.

Ну вот, сгорела моя последняя оставшаяся отмазка.

— Ладно, так как думаешь, мне стоит взять «Введение в науки о жизни» или «Биологию 101»?

— Если ты хочешь, чтобы эти зачетные единицы реально имели вес, бери 101. «Науки о жизни» не зачтут при переводе в четырехгодичный вуз.

— Воу. — Я захлопала глазами, а затем тряхнула головой. — В четырехгодичный? Я об этом даже не думала.

Ник пожал плечами и задрал подбородок в своей фирменной позе «я-знаю-об-этом-всё».

— Нет смысла терять время, — заявил он. — Лучше иметь зачеты, которые можно перевести, чем те, которые нельзя. Это единственный разумный выбор.

Я сглотнула. Курс «101» стопудово окажется в разы сложнее, чем «Науки о жизни».

— Наверное, в этом есть смысл, — вяло произнесла я, жалея, что это так.

— Само собой, есть, — сказал он, открывая дверь в заведение. Нас накрыло восхитительное ассорти запахов — кофе, шоколад и всякие липкие печеные штуки. — Я сделаю заказ. Хочешь что-нибудь, кроме горячего шоколада?

— Раз уж ты платишь, я возьму ту ватрушку с вишней и крем-чизом, — с усмешкой отозвалась я. — Обожаю эти штуковины.

— Будет сделано, — сказал он и встал в очередь у стойки.

Кафе «Дорогой Джон» предлагало хорошие напитки, выпечку и перекусы, а в придачу — кучу кабинок и приличный бесплатный Wi-Fi. Но главной местной достопримечательностью была вставленная в рамку бумага на стене возле кассы — прощальное письмо [ «письмо Дорогого Джона»], которое реально начиналось со слов «Дорогой Джон». Письмо было написано владельцу, Джону Хикки, десять лет назад его женой, когда она бросила его ради бывшей жены его брата. Согласно местной легенде, после жесткого запоя и ночи в КПЗ Джон осознал, что