Отвергнутая драконом - Ия Эмдин

это лихорадка. Потом, что это ты. Что ты это делаешь со мной. Ведьма на границе, старая магия, тёмные маги где-то рядом. Я решил, что это привязка. Что тебя ко мне подослали. Знаешь, есть такое колдовство, когда дракона приручают через кровь, как собаку. Мне про это рассказывали на границе. Я думал: вот, попался. Вот почему мне так хорошо рядом с ней. Потому что это ловушка.

- Поэтому ты меня подозревал, - медленно сказала Адалин.

- Поэтому. Каждую ночь я лежал в той комнате, которую ты мне отвела, и ждал удара в спину. А зверь внутри лежал и мурлыкал. И я ненавидел и его, и себя, и тебя.

- Меня?

- Немножко. Первые две недели. - Он посмотрел на неё. - Потом перестал. Когда понял, что ты сама ничего не понимаешь. Ты так смотрела на свои руки, когда в них вспыхивал огонь. Как ребёнок, которому дали в руки чужую игрушку. Притворщица так не смотрит.

Адалин легла обратно ему на плечо. Сердце у неё колотилось.

- А потом?

- А потом мать. - Он помолчал. - Я вспомнил, что она мне говорила. Мне было лет семь, я подрался с сыном конюха и обжёг ему руку. Нечаянно, огонь вырвался. Отец меня выпорол. А мать вечером пришла и сидела у моей кровати. Сказала: «Не бойся своего огня, он не злой. Он просто одинокий. Когда-нибудь ты встретишь человека, и он перестанет жечь и начнёт греть». Я тогда спросил, а у неё так было с отцом. Она долго молчала и сказала: «Нет. Но у кого-то из Асхардов было».

- Маргарита, - тихо сказала Адалин.

- Наверное. Я тогда не знал. - Он погладил её по волосам. - Я и в небе над Сизыми горами ещё до конца не верил. Когда ты загорелась вместе со мной. Подумал: может, просто совпадение. Может, это ты так хорошо держишь огонь, а я себе всё придумываю. Я ведь не знал, как это должно выглядеть. Никто не знал. Последняя истинная пара у Асхардов была лет двести назад, и про неё даже в хрониках написано три строчки.

Адалин долго молчала. Огонь в камине щёлкнул, выбросил искру на решётку.

- Значит, если тебя убьют, я тоже умру?

- Не сразу. - Голос у него стал глухим. - Но, наверное, да.

- Тогда постарайся, чтобы тебя не убили.

Он тихо засмеялся и тут же охнул, схватившись за рёбра.

- Это всё, что ты скажешь?

- А что ещё? - Она пожала плечом. - Я и так знала, что если тебя убьют, мне будет незачем жить. Теперь это просто записано у меня на шее.

Аларик ничего не ответил. Только прижал её к себе здоровой рукой так крепко, что ей стало трудно дышать, и долго не отпускал.

Свеча прогорела наполовину. Адалин думала, что он уснул: дыхание стало ровным и медленным. Она и сама почти задремала, когда он вдруг сказал в темноту:

- Ты ведь не уйдёшь от меня?

Она открыла глаза. Голос у него был сонный, и она решила, что можно немножко его подразнить. После такого вечера хотелось хоть над чем-нибудь посмеяться.

- Уйду, - сказала она.

Он не шевельнулся.

- Конечно, уйду, - продолжила Адалин, водя пальцем по краю повязки у него на плече. - Ты же видел, сколько я сегодня потратила у мадам Флоранс. Найду себе кого-нибудь побогаче.

Она ждала, что он засмеётся. Или скажет «невыносимая». Или ущипнёт её за бок.

Аларик повернул голову. В полумраке у него в глазах сузились зрачки.

- Если ты вернёшься к Серебряному, - сказал он спокойно, - я его уничтожу.

- Аларик…

- Не его одного. От его рода останется только имя в хрониках, и то я велю вычеркнуть.

Адалин приподнялась на локте.

- Я пошутила.

- Да?

- Да. Аларик, я пошутила. Ты что, правда подумал, что я…

Он смотрел на неё и молчал, и лицо у него было совсем не сонным. Таким она видела его, когда он стоял над Лирой: каменным, тяжёлым, без тени улыбки.

- Куда? - спросил он.

- Что «куда»?

- Куда ты хочешь уйти? Не к нему, я понял. Тогда куда? На границу? В «Сердце Пламени»? - Он приподнялся, не обращая внимания на рёбра. - Ты сегодня видела, как я убил человека у всех на глазах. Видела, во что превратился бал. Тебя чуть не отправили под замок, тебя назвали ведьмой при всём Совете. Если бы я был на твоём месте, я бы тоже захотел уйти. Куда угодно, лишь бы подальше.

- Я не хочу уходить.

- Ты так сказала, будто думала об этом.

- Я сказала так, потому что пошутила! - Адалин села. Огонь в камине чуть вспыхнул. - Аларик, ляг. У тебя швы.

- Плевать на швы.

Он замер. Потом медленно, нехотя лёг обратно. Но глаз с неё не сводил.

- Хорошо, - сказала она тихо. - Что мне сделать, чтобы ты поверил?

- Ты знаешь.

- Не знаю. Скажи.

Аларик протянул руку и взял её за пальцы. За тот, на котором было кольцо.

- Выйди за меня замуж.

Адалин смотрела на него, бледного, перевязанного, с упрямо сжатыми губами. Ей хотелось смеяться и плакать сразу.

- Никуда не денусь, - сказала она. - Это ты уже давно знаешь.

- Это «да»?

- Это «да», Аларик.

Следующие две недели прошли спокойно.

Император почти не выходил из Солнечного дворца. Совет собирался дважды, и оба раза расходился с руганью. Ледяные уехали на север все до единого, даже самые младшие, даже те, кого никто ни в чём не подозревал. Вслед за ними потянулись их союзники. На границе снова стало неспокойно: Морвен писал, что