Да, моя королева! Дилогия - Татьяна Ткачук

- Когда я вырасту и стану такой же красивой, как ты, сестрица, я тоже буду много знать и уметь, чтобы выйти замуж за самого лучшего жениха! – серьезно сказала кроха.

Лера весело рассмеялась:

- Конечно, моя милая! Все так и будет! Тебе достанется самый лучший жених, и он будет любить тебя больше всех на свете!

При этих словах перед ее внутренним взором возникло черноглазое мужское лицо, и сердце вдруг защемило – оттого, что тот, кто любит ее больше всех на свете, никогда не сможет стать ее женихом, а тем более – мужем.

Но Лера и без всяких официальных церемоний готова была бежать за ним хоть на край света – лишь бы быть рядом.

Девушка тихонько вздохнула и опять погладила сестричку по головке:

- А теперь ступай, маленькая! Твоей старшей сестре нужно о многом поразмышлять!

Гё Со шустро вскочила на ножки, поклонилась Лере и, прощебетав: «Спасибо за чай, сестрица Со Хён!», упорхнула из ее покоев.

Девушка позвала Ха Юль и попросила ее убрать посуду. А потом велела девушке сесть с собою рядом и тихо заговорила о том, что узнала от малышки.

Вдвоем же они придумали и причину вылазки в город. Якобы Со Хён очень захотела медовых сот от диких лесных пчел, а добыть их можно было только на городском рынке. И на следующий день Лера приступила с этой просьбой к матери. Госпожа Сун Хын пристально посмотрела на дочь, но та смогла удержать невинное выражение на лице, и супруга советника сдалась. Но заметила, чтобы служанка не шастала понапрасну по городу, а сразу же направлялась на рынок: одна нога тут – другая там, как выразилась она со строгостью в голосе. Лера, натянув смиренное выражение на лицо, только кивала и повторяла: «Конечно, матушка! Непременно, матушка!»

А после трапезы, едва сдерживаясь, чтобы не помчаться со всех ног в свои покои, чинно прошествовала в анбан и там уже развила бурную деятельность, приказав служанке выдвигаться немедленно.

Что та и сделала с великой радостью. Девчонке, привыкшей повсюду следовать за своей барышней, тоже уже невмоготу было безвылазно сидеть в покоях госпожи.

Она, и правда, недолго пробыла в городе. И даже медовые соты купила для своей юной госпожи. Но самое главное – передала через трактирщицу Аран весточку для Юн Хо. Дело было сделано. Оставалось немного – отправиться в деревню.

Лера

Поездка в деревню превратилась в целое большое событие. Госпожа советница, привыкшая к комфортному, безбедному существованию, окруженная множеством полезных мелочей, и в летнем доме желала жить с таким же удобством, что и всегда. Поэтому десятки слуг были заняты тем, чтобы собрать господскую одежду, дорогую посуду, продукты и другие необходимые в быту предметы, которые могли бы понадобиться госпоже Сун Хын и ее детям во время этих импровизированных каникул.

Лера узнала от брата Шим Джуна, что мать не сама приняла это решение. Незадолго до сборов в поместье прибыл посыльный из самого Ханяна с письмом советника, в котором тот сообщал супруге, что им надлежит выехать из городского дома в Сочхан, куда вскоре прибудет и сам глава семьи. Король Тэджон позволил своему верному слуге провести несколько дней с семьей, и Шим Он подумал, что неплохо было бы отдохнуть в деревне.

Сборы заняли три дня, а уже на четвертый большая процессия из нескольких паланкинов, повозок со скарбом, пеших слуг, направляющихся вслед за господами, и конных вооруженных стражей выдвинулась из городского поместья, оставив там лишь слуг и воинов, которые будут поддерживать порядок в ханоках и охранять усадьбу от лихих людей.

Выехали рано утром. Госпожа Сун Хын с малышкой Гё Со и младшими мальчиками – в большом паланкине, который несли аж восемь крепких мужчин, во втором – гораздо меньшем по размеру ехала Лера, а служанка ее шагала рядом, на случай, если молодой госпоже что-то срочно понадобится. Остальные слуги, в том числе и кухарка с помощниками, шагали за паланкинами, а уже далее ехали повозки со всем багажом. И всю эту растянувшуюся на несколько десятков метров колонну окружали всадники с мечами у поясов и луками и колчанами со стрелами за спиной. Братец Джун, довольно уверенно державшийся в седле, тоже ехал верхом, рядом с командиром Сон Гилем.

Валерия, от скуки выглядывавшая в небольшое квадратное окошечко, видела, как брат горделиво посматривает вокруг, натягивая поводья своего скакуна.

Лера, которая с вечера долго не могла заснуть, одолеваемая мыслями о том, сможет ли она в деревне, наконец, увидеться с Юн Хо, часто позёвывала, прикрыв рот ладошкой, а в результате все-таки задремала. Проснулась она, почувствовав, что носилки не двигаются. Высунула голову в окошко и увидела, что процессия остановилась на отдых, расположившись на берегу неширокой спокойной речки, чьи берега в некоторых местах поросли низким раскидистым кустарником, названия которого девушка не знала.

Заметив ее, к паланкину подскочила Ха Юль:

- Барышня Со Хён, Дон Гиль распорядился сделать привал. Желаете выйти и размяться?

- О, конечно! – с готовностью откликнулась она, и девушка подняла дверцу на крышу паланкина, помогая молодой госпоже выбраться наружу.

Из большого паланкина уже выходила матушка, приняв руку личной служанки – молчаливой и вечно невозмутимой Чжа Ин, а братишки с веселым смехом носились вокруг, засидевшись за время пути.

Лера с улыбкой некоторое время следила за ними, а потом покачала головой и перевела взгляд на маленькую Гё Со. Та стояла рядом с паланкином – спокойная и степенная, как истинная аристократка, и посматривала на старших братьев с некоторой долей снисходительности. Потом она увидела куда-то ведущего в поводу свою лошадь Джуна и окликнула его:

- Братик Джун! А что ты делаешь?

- Да вот, хочу дать лошади подкрепиться сочной травой, – ответил тот, не останавливаясь, и девочка, удовлетворившись этим ответом, кивнула головкой. К ней подошла одна из служанок матери и, наклонившись, что-то негромко спросила. Гё Со снова кивнула, и женщина указала рукой направление, явно приглашая малышку наведаться по нужде. Лера подумала, что ей тоже не мешает пойти с ними и быстро нагнала сестренку и ее сопровождающую:

- Я схожу с вами!

Когда они вернулись к импровизированному лагерю, служанки под командой кухарки уже споро приготовили для господ перекус. Девушка, усевшись рядом с матерью, братьями и сестренкой на брошенные на траву плетеные из джута циновки,