Этот дракон одержим мной - Екатерина Вострова
Ты летала со мной, — перебил Кирон. — Сидела на моей спине, стала настоящей наездницей дракона.
• Кирон…
Поэтому я сдержал обещание. — Он лбом прижался к моему. — Выжег тавро. Твое имя. Чтобы дракон внутри меня знал, кому принадлежит. Чтобы каждый раз, когда захочет вырваться или захочет запереть тебя, спрятать от всего мира, он видел это клеймо и помнил: не ты принадлежишь ему — это он принадлежит тебе. Ты безумец, — прошептала я. — Одержимый, сумасшедший…
Твой безумец. — Он поймал мои губы своими. — Твой одержимый. Навсегда. Он расстегнул на мне платье, и я позволила ткани упасть на пол. — Моя жена…
Кирон произнес это слово, будто пробовал его на вкус.
Моя наездница, моя
хозяйка.
— Твоя. — Я провела пальцами по едва зажившему клейму на его груди, чувствуя, как он вздрагивает. — Только твоя.
22
Год спустя
Рыночная площадь столицы кипела жизнью: торговцы выкрикивали цены, покупатели ходили между прилавками, дети бегали. Я шла, вдыхая запахи жареных каштанов, свежего хлеба и пряностей из южных земель. Остановилась у прилавка с тканями, провела пальцами по шелку и бархату. Мое внимание Нежно-голубой отрез привлек. Мира любит этот цвет, а эти ткани идеально подойдут для ее нового платья. Сколько за этот отрез? — спросила я торговку.
Услышав цену, я попросила завернуть ткань, передать ее слуге и только потом пошла дальше. У лотка с книгами задержалась надолго: перебирала томики в потертых переплетах. Мама увлеклась садоводством, так что книга о разведении роз с цветными иллюстрациями была бы ей полезна. Потом я зашла в лавки с лентами и кружевами, в аптеке купила баночку с мазью из горных трав — тоже для мамы, которая жаловалась на боли в суставах.
Слуга, которого Кирон приставил ко мне, уже с трудом справлялся со свертками. Я улыбнулась ему и повернула к рядам с детскими товарами. Там я хотела посмотреть кое-что для себя. Точнее, для того, кто рос под моим сердцем. — Эй, красотка! — грубый голос заставил меня вздрогнуть. Мужчина в поношенном сюртуке — мелкий чиновник из рыночной управы, судя по нашивке на рукаве, загородил мне дорогу и
ухмыльнулся. — Чего одна бродишь? Может, составить компанию? Я отступила на шаг и открыла рот, чтобы ответить, но не успела — воздух рядом со мной сгустился и стал горячим. Кирон возник из ниоткуда, обнял меня за талию и привлек к себе. — Повтори, — произнес он тихо, опасно-ласково. — Я не расслышал. Чиновник явно собирался огрызнуться, но тут узнавание мелькнуло в его глазах. — Г-генерал Де'Мар… — он попятился, спотыкаясь. — П-простите, я не знал… Я не хотел… Не знал чего? — Кирон шагнул к нему, и я почувствовала жар, исходящий от его кожи. — Что к чужим женам нельзя приставать? Убирайся! И молись, чтобы я тебя больше не встретил. Чиновник исчез так быстро, словно растворился в воздухе.
Кирон повернулся к слуге, который стоял в нескольких шагах позади, нагруженный свертками Бедняга побледнел не хуже того чиновника.
Ты! — голос Кирона был ледяным. — Я приставил тебя к госпоже зачем? С-следить за покупками, господин…
Следить за ее безопасностью! — рявкнул Кирон. — А ты стоишь и смотришь, как к ней пристают?! Кирон. — Я тронула его за рукав. — Он нес свертки. У него заняты руки. Мне все равно! Он мог бросить эти тряпки и…
Там книга для мамы, — перебила я. — Дорогие ткани и хрупкие вещи. Он не мог. Кирон замолчал, сверля слугу взглядом. Тот, казалось, мечтал провалиться сквозь землю. В следующий раз, — процедил Кирон, свертки подождут, а госпожа — нет. Ясно? Д-да, господин. Простите, господин.
Ни на минуту нельзя тебя оставить, — проворчал Кирон уже мне. Так ты следил за мной? — Я вздернула бровь.
Я не слежу. — Кирон притянул меня ближе, и его ладонь привычно легла на мой округлившийся живот. Он всегда так делал теперь. — Я присматриваю, а это разные вещи. Я помнила его лицо в тот вечер, когда он вернулся из столицы после очередной поездки. Он вошел в комнату, остановился на пороге и вдруг уставился на меня. Потом медленно подошел, опустился передо на колени и прижался лбом к моему животу, не говоря ни слова.
Дракон узнал о беременности раньше меня самой, раньше любого лекаря. Просто почуял. Когда Кирон наконец поднял голову, мне показалось, что в его глазах стояли слезы. Его ладонь чуть сжалась на моем животе, возвращая меня в настоящее. Конечно, разные, — фыркнула я. — И совершенно случайно ты оказался рядом в нужный момент. Абсолютно случайно, — подтвердил Кирон невозмутимо. — Так куда ты шла?
К детским товарам, — кивнула я в сторону прилавков.
У прилавков с детскими вещами я провела почти час. Кирон наблюдал, как я перебираю чепчики, пеленки и вышитые распашонки. И тут я увидела на одной из полок среди вязаных зайцев и тряпичных кукол плюшевого дракона. Черного, с серебристыми крыльями и янтарными глазами-бусинами. — О-о-о… — вырвалось у меня.
Кирон проследил за моим взглядом и приподнял бровь:
Серьезно?
Он похож на тебя! — Я уже тянулась к игрушке. — Такой же грозный и… пушистый. Я не пушистый.
Внутри — очень даже. — Я прижала игрушку к груди. -
Беру. Пусть малыш с детства знает, как
выглядит его папа.
— Я не настолько толстый, — вздохнул Кирон, но я видела, как дрогнули уголки его губ. Зато настолько грозный. — Я встала на цыпочки и чмокнула его в щеку. — Идем, нам еще в
«Золотую чашу» нужно успеть.
Кирон забрал у меня дракона и передал слуге, отправив того с покупками в поместье. Мы шли по улице, и я невольно оглядывалась по сторонам.
Столица за этот год стала другой. Несколько громких имен исчезли из светских хроник, пара судей ушли в отставку «по состоянию здоровья», один министр и вовсе уехал в южные провинции, не попрощавшись. Кирон говорил, что король использовал записи о преступлениях против самих же участников: кому предложил сделку в обмен на