Сгорая от любви - Рокиа
Он серьезно кивает: — Мы с Нануком берем на себя всю вербальную часть и дипломатический протокол. Тебе не придется ничего говорить или оправдываться. Когда наступит подходящий момент, Нанук незаметно кивнет тебе, и ты просто повторишь то ментальное упражнение, которое мы отрабатывали на тренировках все эти дни.
Создать идеальную сферу чистого пламени, удерживать её в воздухе и плавно заставить вращаться вокруг себя, оставляя лишь мягкий светящийся шлейф. Этот трюк должен доказать Монарху, что я полностью контролирую свою стихию. Я судорожно впиваюсь пальцами в кожаный подлокотник кресла — я ведь прекрасно знаю, что до сих пор не умею гасить этот огонь без кучи неконтролируемых, взрывоопасных искр.
— Что-то не так? — Элайджа мгновенно считывает мою внутреннюю панику.
— Я всё еще не умею плавно тушить пламя… — обреченно признаюсь я.
— Главное, Ясмин, не испепели случайно самого Короля, а то нас там же, на шелковых коврах, по очереди и вздёрнут, — заливисто хохочет Нанук.
Но мне совсем не смешно. Из-за моей криворукости под ударом могут оказаться жизни ребят. Черт.
— Эй, выше нос, улыбнись! — Нанук ободряюще подмигивает. — Ничего плохого не случится. Я дал слово, что верну тебя домой к родителям в целости и сохранности, а Ольсены слов на ветер не бросают.
— Мы будем рядом каждую секунду, — подхватывает Элайджа. — Как только демонстрация завершится, Артур проводит тебя обратно в покои, а мы с Нануком утрясем с Королем бумажные формальности. Мы закроем все его капризы и опасения, так что всё пройдет строго по плану.
Я открываю рот, чтобы ответить, но осекаюсь. К нашему столику бесшумно подходит бортпроводница с элегантным серебряным подносом. Её ярко-алые губы растянуты в безупречной профессиональной улыбке.
— Всё понятно, я просто хотела бы… — Убедиться, что действительно вернусь к своей семье. — …прилечь ненадолго. За всю ночь глаз не сомкнула.
— Конечно, лететь еще долго, отдых тебе необходим, — Нанук переводит взгляд на стюардессу. — Кэт, проводи девушку в спальную зону.
Девушка ласково улыбается: — Прошу за мной, мисс. Там вы сможете с комфортом отдохнуть.
Оставив пальто на кресле, я прохожу вслед за ней в хвостовую часть самолета, за которой скрывается роскошная комната с двуспальной кроватью, заправленной белоснежным льняным бельем и атласным покрывалом. Стюардесса открывает лакированный шкафчик и достает невероятно мягкий на ощупь шерстяной плед.
— На случай, если станет прохладно. Приятного отдыха.
— Спасибо, — шепчу я.
Я совершенно не привыкла к такой кричащей роскоши, поэтому решаю не забираться под простыни, а просто ложусь прямо на покрывало, укрывшись сверху пледом. От дикого перенапряжения виски сдавливает тупая боль, но стоит моей голове коснуться подушки, как накопленная усталость тяжелой бетонной плитой придавливает меня к матрасу. Кэт приглушает свет, и я закрываю глаза. Сладко зевая, я проваливаюсь в сон под едва слышный, деликатный щелчок закрывшейся двери.
«Да она же просто с ума сойдет от этого!»
Резкий, взволнованный голос Нанука заставляет меня испуганно распахнуть глаза. Господи, где я? Я судорожно сажусь на кровати, протирая глаза кулаком, и пытаюсь сориентироваться в пространстве. В каюте царит глубокий полумрак, едва рассеиваемый подсветкой. Ровный гул двигателей напоминает: мы всё еще в небе, держим курс на Азию. Как только мозг структурирует реальность, паническая тревога с новой силой впивается в грудную клетку. Сколько же я проспала?
Я сбрасываю плед и резко встаю, но из-за внезапного приступа дурноты и головокружения мне приходится судорожно ухватиться за спинку кресла. Чувствую себя как выжатый лимон. Осторожно, стараясь не шуметь, я подхожу к раздвижной двери. Створка мягко отъезжает в сторону, и до меня доносятся приглушенные голоса парней.
— Другого выхода у нас всё равно нет, так что просто примите это как факт и приготовьтесь разруливать последствия, — этот безапелляционный, холодный голос я узнаю из тысячи. Артур. Глубокий, резкий тон, не терпящий никаких возражений.
Но о чем, черт возьми, они говорят? Я замираю в тени дверного проема, пытаясь рассмотреть их лица через щелку.
— «Разруливать последствия»… Прозвучало так, будто это плевое дело, — тяжело вздыхает Элайджа.
— Это будет абсолютное безумие, — качает головой Нанук.
— Она поймет, — отрезает Артур, и в салоне повисает тяжелое, гробовое молчание.
Иногда мне кажется, что они искренне боятся Артура или испытывают перед ним какой-то благоговейный трепет по причинам, которые мне абсолютно неведомы. Все беспрекословно подчиняются его воле. Как будто он…
— Подслушивать чужие разговоры вообще-то неприлично. Тебя этому в детстве не учили?
Я испуганно вздрагиваю. Он что, обращается ко мне?! Нанук и Элайджа одновременно оборачиваются в мою сторону. Если бы прямо сейчас в полу этого самолета разверзлась земля, я бы прыгнула туда не раздумывая. Густая краска стыда заливает мои щеки, но я всё же заставляю себя сделать независимый вид и прохожу в салон.
— Я вовсе не подслушивала. Просто не хотела бесцеремонно прерывать вас, ваш спор показался мне слишком важным, — парирую я, демонстративно опускаясь в свое прежнее кресло.
Артур даже бровью не ведет в мою сторону — он просто демонстративно отворачивается к иллюминатору, изучая облака. Впрочем, к его ледяному игнорированию я уже привыкла. Этот парень скорее согласится на пытки, чем снизойдет до взгляда на меня. Но как он, черт возьми, опять услышал мои шаги сквозь гул моторов?!
Нанук, как ни в чем не бывало, протягивает мне бокал с рубиновым вином: — А вот и наша спящая красавица! Ты как раз вовремя: еще каких-то часа два, и мы прибудем в великое, могучее и неописуемо прекрасное Азиатское Королевство!
Всего два часа? Я нервно зарываю пальцы в волосы, пытаясь упорядочить хаотичный рой мыслей, и делаю приличный глоток вина, чтобы унять дрожь.
— Нанук тут как раз просвещал меня на тему драконов, — с улыбкой говорит Элайджа.
— Драконов? — переспрашиваю я, уставившись на Нанука.
— О, народ Короля Ванга буквально помешан на драконах, они их боготворят! — Нанук расплывается в предвкушающей улыбке. — Когда я прилетал сюда с отцом на одну из королевских свадеб, мне было лет восемь, и я, без преувеличения, знатно наложил в штаны. Точнее, эпично описался. Там в главном холле стояла исполинская каменная статуя дракона, выполненная настолько реалистично, что мне показалось, будто она сейчас сожрет меня живьем. Короче, я знатно подмочил свои парадные брюки, но мне было до ужаса стыдно признаться, и я продолжал пафосно маршировать за отцом, пока амбре вокруг меня не стало слишком уж очевидным для высокородной публики.
Я не удерживаюсь от смешка, делая очередной глоток: — Что ж, могу поспорить, у Короля остались незабываемые воспоминания о твоем визите.
— Никто и никогда не забывает Нанука Ольсена, детка, —