Третья дочь графа фон Дигби - Елена Галунец

Чтобы не шокировать местных покупателей, я договорилась с маранольцем на завтра, и каково же было его удивление, когда я приехала в обычных брюках и рубашке под пуховиком. Волосы были убраны под косынку, а лицо я спрятала медицинской маской. В таком виде меня никто бы не узнал, зато я могла стоять в сторонке и обучаться мастерству, а потом вообще самой скрутить несколько штук. По начинке у меня вопросов не было, а вот лепёшки, лаваши и булки надо будет либо где-то закупать, либо печь самим. С этим вопросом я и пойду к Иларию.

Оставшиеся дни я проводила с семьёй и с Луи, и в конечном счёте я купила ещё один телефон, чтобы свой отдать ему. Пусть, пока меня нет, он хотя бы моим близким будет отвечать в сообщениях. Вдруг я опять надолго задержусь, а подставлять его не хотела. Предупредив Мариэллу, я переместилась в Кемпеле…

… и очень обрадовалась тому, что здесь тоже прошла только одна неделя. Чтобы не терять время, я сразу же позвонила Свиду и, вызвав машину, поехала к Иларию. Его повар Торин быстро смекнул, что к чему, и на следующий день на кухне был установлен вертикальный вертел. Для начала мы решили попробовать уложить ингредиенты в лепёшки, и первый в своей жизни завёртыш был опробован Торином и тут же был одобрен. Следующие два съели Иларий со Свидом, и мне оставалось только записывать рецепты и подробно рассказывать, какой соус лучше подойдет к тому или иному варианту. Оставив готовку мужчинам, я занялась рекламой, и на следующий день появились первые покупатели. Я была уверена, что скоро сюда будут приходить в первую очередь за завёртышами и остролами, а потом уже за остальным.

Неделя быстро подходила к концу, и я совершенно не хотела возвращаться. Последний день мы не могли со Свидом друг от друга оторваться. Он не пошёл в свою мастерскую, и мы весь день провели вдвоём. Утром он чистил снег, а я лепила снеговика, днём мы готовили обед, а после снова валялись в кровати, и от колючей бороды у меня уже не так сильно раздражалась кожа. Я вообще заметила, что, находясь здесь, я могла ничем не мазаться, и на лице не было ни шелушения, ни прыщей. Аллергия ни на что не проявлялась, и, однозначно, я стала выглядеть гораздо лучше. Не знаю, может, это от чистого воздуха, или от спокойствия или от любви и регулярного секса, но чувствовала я себя просто замечательно.

Вернувшись домой, Луи вовлёк меня в свои дела, и мне пришлось посетить несколько мероприятий в качестве его невесты. Журналистам дали пищу для их работы, официально объявив о помолвке, и после завершения удачной сделки Луи предложил её отпраздновать, пригласив к себе. Я бы отказалась, но он сказал, что будет Маттео, и я согласилась, помня, что мне надо начинать учить маранольский. А с кем и когда мне его практиковать? Конечно, в компании весёлых парней.

Когда мы вошли в квартиру, Маттео уже был там и, как в прошлый раз, организовал нам ужин.

— Леди, ты сегодня очень красивая, — потянулся он к моей руке, чтобы поцеловать.

— Спасибо. Ой, ты подстригся! Мне нравились твои кудри, — погладила я его по колючему затылку, пока он не успел выпрямиться.

Парень задорно посмотрел на меня и на маранольском спросил что-то у Луи. Тот ответил, затем пояснил мне, что друг не понял слово «кудри» и принялся раздеваться.

— У нас всё по-домашнему? — спросила я, желая тоже снять с себя строгое платье.

Луи кивнул, завёл меня в спальню и открыл свой шкаф. Порылся на полках, но моей одежды никакой не обнаружилось, хотя я помнила, что она там была. Луи тоже озадаченно почесал затылок и предложил мне свою свободную футболку. Затем помог мне с молнией на спине и принялся расстегивать свой ремень. Я сначала хотела подождать, пока он переоденется и выйдет, но потом, вспомнив, что он меня и так уже видел всякой, тоже стала раздеваться. Тот мельком глянул, как я кинула на кровать бюстгальтер с поролоновыми чашками, и тут же натянула на себя футболку, неожиданно подошёл ко мне и обнял.

— Что за неуместные нежности? — спросила я, задрав голову.

— Спасибо за то, что ты со мной, — прошептал он мне в макушку.

— Как иначе? Пусть я знаю, что я лишь пешка в твоей игре, но за то, что ты избавил меня от Гирсома я всегда буду тебе благодарна.

— Ты думаешь, что я тебя использую?

— Конечно.

— Ошибаешься. Вообще-то это ты сейчас мной пользуешься вдоль и поперёк. Кто прикрывает тебя от родителей?

— Э, нет! Не манипулируй мной. Если бы тебя не было, я, скорее всего, бы уже созналась им и жила в своей старой детской комнате или осталась в Кемпеле.

— Тогда вывод один: ты до сих пор со мной, потому что я тебе нравлюсь?

— Очень нравишься, но как друг.

— Не бывает дружбы между женщиной и мужчиной.

— То есть если нет секса, то и поговорить не о чём? — усмехнулась я.

— Поговорить мужчина может и с другим мужчиной, а женщина нужна для любви.

— Ты меня сейчас уговариваешь или что?

— Я хочу, чтобы ты любила только МЕНЯ, а не какого-то выдуманного столяра.

— Если я скажу, что люблю тебя, ты меня отпустишь, и мы пойдём наконец-то ужинать? — решила поддаться ему, чтобы не обсуждать мои отношения со Свидом.

— Мало слов, хочу, чтобы сама поцеловала для начала.

— Луи, я не могу. Ты сейчас ставишь меня в такое положение, что я начну загоняться о том, что не могу ответить тебе взаимностью, и буду винить себя за это. Ты и так знаешь, что я и без посторонних могу загнать себя в…

— Тшш… помолчи, — прижал он мою голову к своей груди. — Я всё понимаю, не продолжай.

— Мне придётся теперь смывать макияж, — проговорила я, размазывая помаду по его коже.

— Иди смывай. Ночевать всё равно будешь здесь.

— Не буду, — буркнула я, но всё же пошла в ванную, как только меня отпустили.

Маттео терпеливо ждал нас, сидя на диване. И когда я проходила мимо, он задумчиво оглядел мои голые ноги. Захотелось натянуть пониже футболку, но сдержалась. Он видел меня в купальнике и даже трогал, когда мы бесились в воде, так что к чему эти стеснения?

Когда я вышла, застала парней возле стола, и они о чём-то говорили на своём. Маттео, заметив меня, жестом указал, на какой мне стул садиться, и, пока я шла, он