Сон-да-Ветер 2 - Александра Глазкина

— Вы меня убеждаете или себя? — невесело усмехаюсь я.

— Селина, понимаю, что ты устала. Остался последний рывок. Совсем немного! Не трать силы на пустые переживания, они еще пригодятся тебе!

— Да, Вы правы, спасибо! Я, должно быть, просто устала…

Я закрываю глаза, поддаваясь слабости. И князь уходит. Главный вопрос пока удалось обойти стороной, а ведь сейчас он все сопоставит и поймет, что неизвестно как я вырвалась из плена разбойников и, уж тем более странно, как умудрилась за одну ночь вернуться в порт. Я уже не наивная растерянная девочка. Я чувствую, что за время нашего разговора князь осторожно нащупывал структуру моей разрозненной силы. И не смог определить, в чем дело, но «увиденное» ему явно не нравится. Он боится меня, боится того, что вот-вот рванет, а он ничего не сможет сделать.

Мне и самой сложно разобраться. Я уже пробовала во время занятий с князем, но не могла подобрать слов. Мое тело — клетка, в которой бьются крошечные белые птицы, окружая не яйцо даже, а, скажем, шерстяной клубок, так по ощущениям сформирован дар третьей луны, а птицы — это моя оформившаяся способность ловить поток воздуха, при этом не теряя физического облика. Половинчатость. Птицы не просто в клетке, они еще и однокрылые, то и дело заваливающиеся на бок. Нет. Это все лишь приблизительно.

Но все же не так страшно, как пророчил князь. Если продолжать аналогию, то до момента, пока я не отловила умение считывать магию третьей луны и не прошла инициацию, полетев с обрыва, в моем теле-клетке и вовсе был спутанный ворох ниток и перьев — за какой край ни потяни, все больно и странно! Сейчас, как любил говаривать Мэтт про свою квартиру, там бардак, но любимый и понятный. Впрочем, кто даст гарантию, что князь намеренно не стращал меня, чтобы не попасть в ловушку, когда рядом — человек, превосходящий его по силе? И теперь он растерян и просто не знает, что ему со мной делать? Достигнув храма, я выпущу своих птиц на волю, но клубочек-то останется. А вот на что я пущу нити, это пока загадка даже для меня самой!

Я привязалась к Сивинду, я уважаю его и восхищаюсь им, да и просто испытываю к нему человеческую симпатию, особенно когда сквозь облик государственного мужа проступает беззаботный Бриз. Но в то же время нас связывает взаимное… нет, недоверие — все же слишком резко сказано, скорее — настороженность. И, к сожалению, но последнего момента мы так и будем держать руку на пульсе. Уйду я или воцарюсь над миром, гадает он. Останется ли он или вновь попробует вернуться вместо меня в наш мир, гадаю я. Веселенькая ситуация, ничего не скажешь! И в такой вот дружеской и доверительной атмосфере мы выступаем к Лунному мысу! Блеск!

Я выхожу на палубу, подставляя лицо ласковым лучам солнца, наконец-то прекратившего свою многодневную забастовку. Вид морской глади, на которой весело пляшут солнечные зайчики, оставляет меня равнодушной, а вот множество парусников, окружающих нас, успокаивает. Флот и впрямь выглядит внушительно. И хорошо, что мне не суждено увидеть войну, разгорающуюся где-то на границе. Боюсь, не для моей утомившейся души подобное зрелище!

Сивинд согласен с моими подозрениями, что воздушная стихия чувствует меня и подкидывает препятствий на пути, но к Лунному мысу, как ни странно, мы прибываем вовремя. Впереди ночь полнолуния, когда синий диск на небосклоне нальется круглой чернильной синевой. Мы уже в северных водах, морская гладь, конечно же, не замерзает, но подернута тонкой, словно стеклянной корочкой. Небо выцветает, становится белесым, а воздух — таким холодным, что, привыкая, я стараюсь вдыхать реже, чтобы не разболелось горло.

Интересно, а северное сияние здесь бывает? Не самая, наверное, уместная мысль, но, несмотря на мой богатый опыт путешественницы, до Севера я так ни разу и не добралась. Впрочем, одергиваю я себя, если я увижу в небе фиолетовые и зеленые росчерки, впору не любоваться, а закрывать уши — одно из порождений на севере звучит так, что люди от него глохнут. Просто останавливаются, завороженные прекрасным и вроде как безобидным зрелищем, а по воздуху в это время добираются вибрации, глушащие звук. Его назвали «Острая песня» — последнее, что человек слышит в своей жизни, пока его уши не пронзит неведомое воздушное острие.

Дэгу приносит мне тяжелый, отороченный белым мехом плащ. Накидывает на плечи, вглядывается в мое побелевшее лицо.

— Как ты?

Я не знаю, как ответить ему на этот вопрос. Птицы в груди беснуются, требуя полета, сшибают друг друга так, что в сердце и левую руку то и дело отдает острой болью. На душе тревожно, как всегда бывает перед важными испытаниями. Сдам ли я сегодняшний экзамен?! Что меня ждет там, за молочным туманом, где прячется последний храм отверженной богини. Храм, в котором начался и закончился отсчет времени Смотрителей.

Дэгу правильно считывает мое молчание, бережно заключает в объятия, легонько целует в висок. И мы стоим так долго. Нет притяжения и страсти, есть только невыразимая нежность и желание благополучного исхода для всех нас. Но вот Дэгу отстраняется, говорит тихо:

— Пора! — и ведет меня к Сивинду.

Князь дает мне последние наставления наедине. Остальные тут ничем нам не помогут. Лодка подойдет максимально близко к месту, где расположен храм. Когда-то это была самая северная точка материка, но сейчас, как полагает Сивинд, это остров, отделенный от большой земли полоской стылой воды. Вперед высланы разведчики, которые проверят, что нет засады, а на берег уже высажен внушительный десант, в задачу которого входит не подпустить детей хаоса к храму, вздумай они появиться здесь. Но пока все тихо — граница далеко, и основное сражение разгорается там.

— На Севере замечено лишь три порождения: Острая песня, Белый страж и Три метели, — перечисляет князь, — но мы не знаем, на что способна стихия, охраняющая путь к своей свободе, поэтому твоя задача — максимально сосредоточиться и быть готовой использовать свою силу как можно быстрее.

— Хорошо.

— Селина, я долго ждал, не хотел пытать тебя, но ты молчишь. Не доверяешь мне. Скажи, что изменилось? Я же чувствую, ты другая…

— Теперь я умею летать, — печально улыбаюсь я.

— Ты прошла инициацию? Зачем?! — князь, не удержавшись, хватает меня за плечи, на минуту потеряв самообладание.

Я не спешу освободиться, лишь объясняю спокойно:

— Там, в