Серый кардинал империи: Путь в чины - Dimash Suleimen
Алексей не стал ввязываться в перепалку. Он просто развернулся и ушел в комнату. Спорить с такими — значит опускаться на их уровень, что для него было хуже любого оскорбления.
Женщина же решила, что «щенок» испугался. Торжествуя, она, покачивая необъятными бедрами, стала карабкаться по лестнице, намереваясь окончательно свести счеты за прошлый испуг.
Задыхаясь от натуги, она добралась до мезонина и с силой толкнула приоткрытую дверь.
Раздался всплеск. Поток жидкости с весьма резким и характерным запахом обрушился ей прямо на голову. Следом на плечо прилетел медный таз и с грохотом покатился по полу.
Баба замерла. Ломоть арбуза выпал из её рук. Она стояла посреди комнаты, не в силах осознать произошедшее.
Алексей, едва сдерживая смех, произнес: — Ах, сударыня, вы же разбили наш фамильный таз! Придется вам за него заплатить.
Только тут она пришла в себя. Почувствовав едкую вонь, она побагровела от ярости и прошипела:— Ну, погоди у меня, малец…
Она круто развернулась и бросилась вниз. Месть местью, но липкая нечистота на теле требовала немедленной бани.
Глава 7
Барин и верзила
Спустя долгое время Алексей уловил доносившиеся снизу отголоски перебранки. Похоже, дородная барыня гнала мужа наверх вершить месть, но тот упирался. В конце концов, осыпав его проклятиями и обозвав никчемным чурбаном, она сама, вооружившись увесистой палкой, грозно двинулась по лестнице.
Завидев приоткрытую дверь, баба подозрительно прищурилась и заглянула в щелку. Заметив над косяком всё ту же корзину, она лишь злорадно хмыкнула: — Уж на этот-то раз меня, голубушка, не проведешь!
Поднявшись на цыпочки, она с силой ткнула палкой вверх. Корзина, как и ожидалось, с грохотом повалилась на пол.
— Ха-ха! Кончились твои фокусы, щенок паршивый! — взвизгнула она и, торжествуя, настежь распахнула дверь, вваливаясь в комнату.
Но судьба — дама капризная. Стоило её правой ноге коснуться пола, как та скользнула будто по маслу. Взглянув вниз, баба успела лишь заметить под сапогом арбузную корку. Раздался оглушительный треск, и она навзничь повалилась назад. Беда, как известно, не приходит одна: зацепившись пяткой за высокий порог, она рухнула со всей тяжестью своего грузного тела, подобно обвалившемуся утесу.
Следом раздался истошный вопль, напоминающий визг недорезанной свиньи. Барыня огромным живым комом покатилась вниз по крутой и узкой лестнице. Ощущение это было ей до боли знакомым. Впрочем, её муж, Трофим, на сей раз оказался расторопнее: завидев летящее на него чудище, он, не мешкая, отскочил в сторону и лишь молча взирал, как его благоверная, окончательно потеряв всякое приличие, задрала ноги к небу.
Наверху Алексей прислушивался к затихающему шуму, гадая про себя: «Похоже, приложилась она знатно, даже на брань сил не осталось». Он понимал, что на этом дело не кончится, но тревоги не чувствовал.
Юноша вновь приник к окну. Он любовался течением ручья под мостиком, гладким блеском булыжной мостовой и снующими туда-сюда лодками. Горожане в длинных сарафанах и коротких поддевках занимались своими делами, пересмеивались, а иные, завидев в окне мезонина бледного барчука, одаривали его доброй улыбкой.
Всё это казалось таким живым и удивительно родным, будто он искони принадлежал этому уездному городку.
«Вот она, моя настоящая жизнь», — прошептал он себе, решительным жестом прощаясь с призрачными видениями прошлой жизни.
…
Предчувствие его не обмануло: не успели сгуститься сумерки, как на пороге явились неприятности.
Алексей пребывал в глубокой задумчивости, когда со двора донесся шум, а следом — тяжелый топот по ступеням. Не успел он выпрямиться, как дверь с грохотом распахнулась от удара ноги. На пороге возник дюжий детина с широким лицом и огромными кулачищами.
Великан не спешил входить. Окинув комнату внимательным взглядом и убедившись, что ловушек нет, он шагнул внутрь, попутно отшвырнув с дороги злосчастную корку.
Следом за ним в дверях показался молодой франт в нарядном сюртуке и шляпе с пышным фазаньим пером. На вид ему было лет шестнадцать, не более, но спеси в нем хватило бы на десятерых. Глядя на Алексея свысока, он процедил сквозь зубы: — Так это ты, малец, поднял руку на нашу племянницу?
Алексей лишь изобразил полное непонимание: — Позвольте полюбопытствовать, сударь, о ком идет речь?
Франт фыркнул так, что его ноздри раздулись еще сильнее, и кивнул своему спутнику: — Растолкуй-ка этому недорослю, кто такая Седьмая племянница.
— Слушай и запоминай, — зычно начал детина. — Сия почтенная дама приходится нашему барину сестрой в четвертом колене и живет в покоях прямо под тобой.
Алексей едва не поперхнулся от смеха, подумав: «Видать, муженек её в свое время только имя слышал, а лица не видел, раз в такое логово угодил». Вслух же он произнес совершенно спокойно: — Я её и пальцем не тронул. Она сама изволила упасть.
— Не лги! — холодно усмехнулся щеголь. — Знай, что в доме Морозовых правила строги: за драки меж родичами — расправа неминуемая. — Он резко захлопнул веер: — Вяжите его и ведите к Старшему хозяину на суд.
Детина двинулся было к кровати, но Алексей зашелся в напускном кашле: — Посмеешь тронуть — ответишь головой. Разве не видишь, я на последнем издыхании? Коли дух испущу от твоих рук, на кого вину возложат — на тебя или на твоего господина?
Это была чистой воды ложь. Благодаря заботам отца и щам Глаши за последнюю неделю он заметно округлился и расцвел, но слова подействовали. Испуганный слуга обернулся к франту, и тот, поморщившись, велел: — Пусть идет сам.
Он вовремя вспомнил, что парня принесли сюда после змеиного укуса. Вид у него хоть и здоровый, но кто знает — вдруг и впрямь помрет по дороге.
Опираясь на перила, Алексей нарочито немощно побрел вниз. Впереди важно вышагивал молодой господин, сзади — грозный детина. Вели его точь-в-точь как каторжанина.
Выйдя во двор, Алексей увидел «пострадавшую»: с распухшим лицом и перевязанными лубками конечностями она восседала на садовой тачке и злорадно скалилась. Лицо её, впрочем, так раздулось, что напоминало скорее перезрелую свеклу, и вид этот вызывал лишь невольную улыбку.
Когда процессия тронулась по галерее, Алексей, глядя на эту странную компанию, вдруг вспомнил старую сказку и во весь голос затянул шутливую песню:
«Впереди идет святоша в длинном сюртуке,Следом Ловкий Малый с палкою в руке.Третьим плетется Пузатый Обжора,А четвертый толкает тачку у забора.В тачке сидит ведьма — злая и хромая,Глупых путников она в сети завлекает.Бедные простаки правды не видят,Пока Ловкий Малый ведьму не обидит…»
В те времена истории о диковинных странствиях и ведьмах знал каждый встречный. Голос Алексея был звонким, а мотив задорным. Обитатели флигелей стали выглядывать из окон, а деревенская ребятня со смехом посыпала следом.
Закончив песню,