Переиграть судьбу - Лана Лаврова

У него ещё было время прыгнуть в тот день. И в тот раз он дал отставку своей любовнице, о связи с которой и узнала тогда жена. Столь кардинальное изменение ситуации — не спасло. Скандал устроила брошенная женщина, явившись к ним домой. Жену сразил сердечный приступ, а дети, узнав о похождениях отца, разорвали с ним отношения. Оставался последний шанс исправить ситуацию, не доводя ее до критического изменения. Маркэль пошел на риск. Пригласил жену и любовницу на разговор. Раз ссоры не избежать, надо направить ее в нужное русло. Слегка изменив события того дня. Вернувшись назад, застал почти идиллическую картину: жена и дети дома, немного злы на отца, но готовы простить. Любовница, получив щедрые отступные, покинула город, вполне довольная таким исходом.

Из своих временных прыжков он вывел вполне закономерный для себя вывод. Нельзя избегать критических событий прошлого, можно лишь поправлять их, незначительно меняя ситуацию влекущую за собой

Выходит, избежав сегодня нежелательной встречи, я кардинально изменила свое будущее. и не факт, что в лучшую сторону. От полученной информации в голове образовалась не просто каша, а месиво из мыслей и памяти прошлой жизни.

Я буквально загорелась желанием поговорить с Инфидрой. Причем прямо сейчас. Немедленно. Не просто так она упомянула про этого Маркэля.

Кто-то из нашего рода возвращался назад! И что-то сделал не так!

Нет. Не возможно. Трясу головой и захлопываю книгу.

Ирсай возвращает ее на место, ставит лестницу в специальную нишу и подхватывает свое пальто. Его брат что-то усердно переписывает в свой блокнот, ведя пальцем по строчкам изрядно пожелтевшего от времени свитка. Он не сразу реагирует на слова брата, что пора идти. Подслеповато щурится, потирая переносицу. Хочу сунуть свой нос в его записи, но меня отвлекает голос.

Сладкий, как медовый кисель. Хочется перебить ее кислотой лимонной воды.

Шанна.

Она здесь? Откуда?

Насколько я помню, она в столицу вернулась только к ночи Перерождения. До этого отсиживалась в загородном имении Э’Корс, прячась от сплетен, связанных с ее внезапным появлением.

Внебрачная дочь главы рода стала одной из тем для разговора во всех домах высшей знати. Такую реакцию вызвало не только его желание признать ее и принять в род, но и дать ей шанс пройти ритуал на признание наследницей родовой магии. До этого только его единственный законный сын имел на это право. Общество разделилось на два лагеря: одни одобряли его поступок, другие критиковали и не понимали.

Я была на стороне вторых.

Мне не хотелось, чтобы она заметила меня. Самой же хотелось рассмотреть ее непредвзято. Без застилающей глаза ревности. Спряталась за широкую спину Мара и аккуратно выглянула.

Она замерла у одного из стеллажей в компании девушки и парня.

Высокая. Немного ниже меня, но все равно выше среднего. А вот телосложение более хрупкое. Похожа на танцовщиц имперского балета. Медовые локоны опускались до самой талии, серые раскосые миндалевидные глаза и яркие пухлые губы выделялись на фоне бледной кожи.

Ну, да, ничего такая!

Если сравнивать нас, то я скорей похожа на ураган, а она на мягкий бриз с южных островов.

— Прячешься от кого-то? Отлипаю от Мара, принимая равнодушный вид.

— Нет. С чего бы! Может, пойдём, пока не застряли тут.

К счастью, Шанну ее подружка утягивает к дальним стеллажам.

На выходе сдаю свой временный пропуск. На улице стемнело, и холл освещает мягкий свет от кружащих под потолком сфер.

Ветер усилился. Дверь Виджаса медленно ползет вверх, едва справляясь с его натиском.

Тру озябшие пальцы, мечтая о теплом пледе и чашке кофе. Можно даже чая. Главное — горячего.

— Вы, кажется, хотели меня о чем-то попросить? — Решаю сразу рассчитаться с парнями. Определено же, что им нужен мой дар. — Я в вашем полном распоряжении.

Ирсай резко тормозит. Меня бросает вперёд, прямо на подголовник водительского сиденья. Шиплю от боли и тру пострадавший лоб. Мар выговаривает брату, поворачивает мою голову, осторожно касаясь пальцами кожи. Констатирует, что синяка мне не избежать.

Всю оставшуюся дорогу прижимаю ко лбу пропитаннвй мазью платок. По уверениям Мара боль он снимет на раз.

Гостиница одна из самых дорогих в столице.

Роскошь чувствуется в каждой детале.

В свете огненных сфер сверкает люстра из ерзасского стекла, кожаные диваны и столики из красного дерева стоят на вытканных в ручную коврах из Херсала.

В вазах источали свежий аромат белые азалии. В такое время года они стоят баснословных денег.

Девушка-администратор за стойкой передает братьям ключи и стопку писем. Мар заказывает ужин в номер на три персоны.

Номера у братьев смежные.

Мар ведёт меня за собой, запускает в номер, кивает на диван, куда я могу скинуть шубку и присесть. Сам же скрывается в спальне.

Камин в номере с настоящим живым огнём. Подтягиваю к нему пуфик и вытягиваю ноги. Как же хорошо!

Тепло меня разморило.

На прикосновение к своему плечу среагировала не сразу. Мару пришлось хорошо меня встряхнуть, вырывая из дремы.

В руках он держал резную шкатулку. От нее отчетливо веяло магией. Это и без дара Чтеца можно было ощутить.

Беру шкатулку и иду с ней к столу. Немного медлю перед открытием. Для использования дара надо успокоиться, а мои руки трясутся и дыхание перехватывает.

Странное предчувствие не даёт успокоиться.

Вдох. Закрываю глаза, тянусь к пульсирующей в районе груди Искре.

Выдох. Еще вдох и открываю глаза, одновременно приподнимая крышку.

Бусины. Те самые, цветные, нанизанные на прозрачную нить.

Хлопает входная дверь вырывая меня из оцепенения.

Бросить на пол. Растоптать. Главное — не брать в руки. Не прикасаться.

Касаюсь подрагивающими пальцами шеи. Дышать тяжело. Оттягиваю ворот платья и делаю глубокий вдох.

— Откуда они у вас? — Поворачиваю голову в сторону замершего у окна Мара. Он не отрывает взгляда от окна, кажется мыслями он совсем не здесь.

Яркие бусины нанизаны на тонкую нить. Еще не коснувшись их, ощущаю «мертвые» эмонации чужой магии. Очень сильные.

— Вы взяли их с мёртвого тела? Мне нужен ответ, Мар. Это очень важно.

Он так и не повернулся. Замечаю как напрягается его спина, пальцы сжимаются в кулаки.

— Я нашел ее слишком поздно. Ее искра уже потухла. Мастерская была разгромлена, все артефакты были уничтожены, кроме них. — Разворачивается и с ненавистью смотрит на бусины, отражающие в себе отблеск огня из камина. — Они были