Истинная пара для Стиральной машинки - Ника Лорен

Даша не раздумывала. Она подбежала к Асмодею со спины, где под лопатками бешено сокращались секунды:14:45... 14:44... Ядовитая капля масла упала ей на плечо, прожгла ткань туники и укусила кожу, но девушка даже не поморщилась. Она замахнулась золотой булавкой, как кинжалом, и вонзила её точно в центр мерцающего табло.

Раздался звук, похожий на звон разбитого хрусталя. Ослепительно белая волна ударила из точки соприкосновения, на мгновение разогнав масляные тучи. Цифры на спине демона замерли, подернулись рябью и начали плавиться, превращаясь в причудливую вязь древних рун. Тяжелый гул внутреннего двигателя Асмодея сменился ровным, мощным биением сердца.

Демон выпрямился, его плечи раздались в ширину, а в глазах вместо программного кода вспыхнуло живое, первобытное пламя. Он перехватил Дашу за талию, притягивая к себе, и над ними мгновенно возник невидимый барьер, о который бессильно бились капли черного дождя.

— Ключ сработал, — прорычал Асмодей, глядя в небо, где в разрывах масляных туч проглядывал чей-то гигантский, накрашенный фиолетовыми тенями глаз. — Но Носок прав. Мы в ловушке между мирами. Чтобы выйти в реальность, нужен портал, а топливом для него послужит твоя связь с миром людей.

Мудрый Носок, чья шерсть уже начала покрываться грязными пятнами, печально качнулся: — Твой паспорт, дитя... Бюрократическая магия — самая сильная магия в мире смертных. Без прописки ты станешь тенью, кочевником между измерениями. Ты готова стать «лицом без гражданства» ради этого стирального мачо?

Даша посмотрела на Асмодея. Он был прекрасен — опасный, мощный, пахнущий озоном и грозой. А дома её ждала недостиранная гора белья, съемная квартира в Бирюлёво и вечные счета за воду.

— У меня там всё равно была плохая фотография, — выдохнула она, доставая из потайного кармашка халата (который чудом уцелел) заветную красную книжицу.

Как только Даша протянула паспорт Мудрому Носку, тот разверз свою гигантскую пасть. Паспорт исчез в недрах шерстяного чудовища, и в ту же секунду Носок начал стремительно вращаться, превращаясь в огромный махровый смерч.

— Прыгайте в дырку на пятке! — пробасил он напоследок. — Это кратчайший путь в вашу ванную!

Асмодей подхватил Дашу на руки. — Держись крепче, — шепнул он ей на ухо. — И надейся, что Вельзевульша не успела выключить воду.

Они прыгнули. Мир вокруг схлопнулся в серую шерстяную точку. Последним, что услышала Даша перед тем, как потерять сознание от перегрузки, был яростный крик Вельзевульши:

— Мы еще встретимся! Не думайте, что удрали от меня!

Холодный кафель обжег щеку Даши. Она резко вдохнула, и вместо аромата эфирных масел Измерения Чистоты в легкие ворвался знакомый, до боли родной запах сырости и старого доброго порошка «Миф».

Над головой тускло мигала лампочка. Смеситель привычно подкапывал: кап... кап... кап...

— Мы дома? — прошептала Даша, боясь открывать глаза.

— Смотря что считать домом, — раздался рядом густой, бархатистый голос, от которого по коже пробежали мурашки, явно не связанные с холодом.

Даша рывком села. Асмодей сидел на краю чугунной ванны. Он больше не был белым кубом с барабаном вместо живота. Перед ней был мужчина — высокий, широкоплечий, с волосами цвета воронова крыла и теми же пронзительными неоновыми глазами. На нем не было ничего, кроме... Даша густо покраснела... кроме пары огромных серых шерстяных носков, которые подозрительно напоминают уменьшенную копию Мудрого Носка.

Даша огляделась. Ванная комната выглядела так, будто по ней прошелся торнадо. Стиральной машины больше не было. На её месте сиял девственно чистый прямоугольник на полу.

— Ты... ты человек! — Даша не удержалась и ткнула его пальцем в плечо. Кожа была теплой и твердой, как гранит. — Совсем человек?

Асмодей усмехнулся, и в этой усмешке всё ещё проскальзывало что-то демоническое. — Почти, мой симпатичная смертная. Только вот, часть проклятия все еще осталась, и не все демонические силы вернулись ко мне Но я чувствую... — он приложил руку к груди, — я чувствую, что проголодался. И это не жажда электричества.

После этих слов, Асмодей вжал Дашу в стену из белого кафеля и впился в ее губы голодным требовательным поцелуем. Девушка обмякла от его напора, и схватилась руками за его мощные плечи, чтобы не упасть от избытка нахлынувших чувств.

Из головы Даши моментально улетучились все мысли о насущном: на что она будет жить, чем платить коммуналку, и что ее точно скоро выселят из этой берлоги.

Имело значение только здесь и сейчас. Внезапно возникшая страсть к демону, который еще недавно был ее стиральной машиной, уносила Дашу в мир грез и фантазий. Чем дольше длился их поцелуй, тем больше она сгорала в этой страсти, и в ванной стало так жарко и нечем дышать, что у нее кружилась голова от недостатка кислорода.

Кафель за спиной казался куском арктического льда, но Даша не чувствовала холода. Между ней и ледяной стеной бушевал настоящий пожар. Тело Асмодея, лишенное металлического панциря, излучало сумасшедший, почти невыносимый жар, словно его внутренний двигатель всё ещё работал на пределе мощности.

Девушка осязала каждую линию его твердых, напряженных мышц, тесно прижимающихся к ней сквозь тонкую влажную ткань её туники. Пространство тесной хрущевской ванной стремительно сжималось, растворяясь в густом мареве их тяжелого, сбивчивого дыхания.

Его губы, жадные и раскаленные, наконец оставили её рот, чтобы проложить обжигающую дорожку поцелуев по линии челюсти вниз, к чувствительной коже на шее. Даша судорожно выдохнула, запрокидывая голову и открывая ему доступ.

— Я целую вечность был заперт в этой гудящей коробке, — хрипло прошептал Асмодей прямо в её ключицу. От звука его низкого, вибрирующего голоса по спине Даши прокатилась сладкая дрожь. — Я помню каждое прикосновение твоих рук к моим кнопкам и сенсорам, но чувствовать тебя так... — его большие горячие ладони скользнули по её талии, собственнически сжимая бедра, — это ломает все мои алгоритмы. Ты сводишь меня с ума.

— Если бы я знала, какой демон прячется за стеклом барабана... — голос Даши сорвался на тихий, прерывистый стон, когда пальцы Асмодея властно запутались в её волосах. — Я бы... я бы вообще не выходила из этой ванной.

Низкий, бархатистый смех отозвался эхом в тесном помещении. Демон прижался к ней ещё плотнее, так, что Даша спиной ощутила неровные стыки старой плитки, а спереди — ошеломляющую, пульсирующую силу его нового тела.

— Никаких больше деликатных режимов, моя бесстрашная смертная, — его неоновые глаза вспыхнули хищным огнем в полумраке, когда он на мгновение отстранился, чтобы заглянуть в её затуманенное лицо.