Герцогиня под прикрытием: кухарка на полставки - Екатерина Евгеньева

— Теперь нарезать тонко, — пробормотала себе под нос, ловко орудуя ножом. Под нужным углом нарезала картофель дольками, превращая его в аккуратные ломтики.

Чугунная сковорода нагрелась на огне. Налила на дно подсолнечное масло — совсем немного, буквально четверть пальца. Добавила кусочек сливочного, и оно тут же начало таять, наполняя кухню ароматом. Когда масло едва заметно задымилось, аккуратно выложила первую порцию картофеля.

— Слышишь, как шипит? — я повернулась к Гертруде. — Это значит масло достаточно горячее.

Картофель уложила ровным слоем, стараясь, чтобы ломтики не накрывали друг друга. Немного посолила, буквально щепотку. Ну а дальше стала ждать, пока нижняя сторона подрумянится до золотистого цвета, иногда заглядывая под край деревянной лопаткой, тихо напевая какую-то мелодию себе под нос.

— Подай, пожалуйста, чеснок и луковицу, — попросила Гертруду, не отрывая взгляда от сковороды.

Лук нашинковала тонкими полукольцами, а чеснок мелко порубила. Когда одна сторона картофеля приобрела нужный цвет, ловко перевернула каждый ломтик. Добавила лук — он тут же начал скворчать и пускать сок. Через несколько минут бросила измельченный чеснок — его нельзя было пережарить, иначе стал бы горьким.

— Теперь главное — не торопиться, — объяснила завороженно наблюдающей Гертруде. — Пусть томится на медленном огне.

Когда вторая сторона тоже подрумянилась, а лук стал мягким и золотистым, сняла сковороду с огня. Аромат плыл по кухне умопомрачительный — пряный, с нотками чеснока и лука.

С удивлением поняла, что когда дело дошло до готовки, мои руки словно начали жить собственной жизнью. Движения были уверенные, точные — тело помнило то, что забыл разум. Каждое действие отзывалось внутри теплым чувством чего-то привычного и домашнего.

Гертруда наблюдала за мной с восхищением. А я на миг забыла, кто я и где нахожусь. Сейчас я была просто женщиной, готовящей обед для близкого человека.

Откуда эти навыки? Почему готовка кажется такой естественной для высокородной леди?

— Ох ты ж, вкусно-то как! — Гертруда с наслаждением попробовала золотистые хрустящие ломтики. — Никогда такого не ела! Уважила старуху!

Я улыбнулась, глядя, как она посыпает блюдо укропом. Сначала старушка смотрела на мои эксперименты с сомнением — мало ли что взбредет в голову господам, пусть даже и нелюбимым. Но теперь она смотрела на меня с нескрываемым восторгом.

Вернулась в свои покои с легким сердцем. Разговор с Гертрудой оказался невероятно полезным — теперь я знала хоть что-то о своей семье. Отец умер еще в детстве, мать вышла замуж повторно, но снова овдовела. Есть брат и сестра.

С горечью вздохнула — а толку-то от них? Судя по тому, как меня встретили утром, рассчитывать на семью не приходится.

Проходя мимо кабинета, уловила свое имя в чужом разговоре. Не в силах пройти мимо, я замерла у приоткрытой двери, спрятавшись за тяжелой портьерой. Может, удастся узнать что-то еще о своем положении в этом странном доме?

Елена

Я вся превратилась в слух, даже дышать старалась через раз. По спине пробежался неприятный холодок, когда различила голоса матери и сестры за тяжелой дубовой дверью гостиной.

— От герцога пришло официальное предложение о помолвке.

— Ох, наконец-то, — Розалин выдохнула, и я живо представила, как она жеманно заламывает руки, поправляя свои идеально уложенные локоны. — Я уж было подумала, что не бывать мне его невестой.

Я прижалась к двери, стараясь не зацепить подолом платья из грубой ткани стоящую рядом вазу.

— Мы достаточно много вложили в эти отношения, так что теперь можно с уверенностью сказать, что это окупится сполна.

— А что с этой делать?

Ладони сжались в кулаки так, что ногти впились в кожу. Под «этой» они явно подразумевают Хел, то есть меня. Желчь подкатила к горлу. Вот мегеры! И что сделала им бедная я? Хоть память и молчит, я всем нутром чувствую, что не такой монстр, каким они хотят меня выставить. В голове промелькнула картинка, как я опрокидываю на белоснежное платье Розалин бокал красного вина. Губы сами собой растянулись в злорадной усмешке.

— Граф Оттомберг согласился взять ее в жены.

— Он что, слеп, как крот? — заливисто рассмеялась Розалин, и звук ее голоса отразился у меня в висках противной пульсацией. — Она ж и на ощупь, наверное, отвратна.

— Рози, детка, она же твоя старшая сестра.

Шелест шелковых юбок и звон чайной посуды заглушили на миг их разговор. Мне показалось, или я услышала нотки сочувствия в словах матери? Прислонившись лбом к прохладной деревянной панели, попыталась унять внезапно накатившую дурноту.

А затем из комнаты раздался еще более заливистый смех обеих.

— Ну да, как же, — пробурчала себе под нос, мысленно четвертуя змеюк с особой жестокостью. Воображение нарисовало, как «случайно» роняю на голову сестрицы тяжелую вазу с верхней полки. Излишней добротой я точно не отличаюсь. Или нет?

Пока я предавалась кровожадным фантазиям, снова раздался голос матери:

— Кевин любезно согласился дать приданое для Хел. Готов на все, лишь бы жениться на тебе.

Звук отодвигаемого кресла заставил меня вздрогнуть. Тяжелая парча штор колыхалась от сквозняка, и по коже бежали мурашки.

— Хочу, чтобы она уже съехала от нас! — Розалин чуть ли не сорвалась на крик, и я представила, как ее холеное личико идет красными пятнами от злости. — Надоело смотреть на это уродство! Да и тебе проще будет — нахлебница уйдет. А там, глядишь, и сгинет где-нибудь. И никто и не вспомнит, что у меня сестра была.

— Не учи меня, — со сталью в голосе оборвала ее мать. Я услышала, как каблуки ее туфель гневно простучали по паркету. — Не для этого мы потратили столько сил, чтобы оплошать на последнем этапе.

— А Оттомберг какой? — в голосе сестры появились медовые нотки. — Не хочу, знаешь ли, чтобы ей достался кто-то приличный.

— Пфф, — мать громко стукнула ладонью по столу, заставляя подпрыгнуть чайные чашки. — Он объездил столько кобыл и приручил столько сук, что и с этой справится.

К горлу подкатила тошнота, а в ушах начало звенеть. Пошатываясь, отступила от двери. Старые половицы предательски заскрипели под ногами, и я замерла, боясь быть обнаруженной за таким постыдным, но полезным занятием.

Поднялась на второй этаж, цепляясь за перила. Потертый ковер заглушал шаги, а пыльные портреты предков неодобрительно косились со стен. В своем выцветшем сером платье я похожа на привидение, особенно на фоне богатой обстановки дома, который не могу назвать родным.

Мысли путались. С предстоящим замужеством надо что-то делать. Судя по тому, что я увидела в зеркале, этот граф берет меня в жены