Переиграть судьбу - Лана Лаврова

Предположение неплохое, но задача трудновыполнимая и весьма специфическая.

— Не всех, — произносит Сира, отпивая глоток чая. — Думаю, ты могла отдать его кому-то из твоего окружения. Меня правда сразу можем вычеркнуть. И, думаю, Азалу тоже. До этого момента вы с ней не были знакомы.

Что ж тут она права.

В том периоде жизни я не работала в Палате Закона и, соответственно, не встречалась с ней до этого момента. И не устройся я туда, у дяди бы не появился шанс на счастье.

— Может ответ кроется в самом объекте, — слова подруги интригуют, — ты не задумывалась почему выбрала именно духи, а не что-то более подходящее для метки.

— Они привлекают внимание. — Отвечаю не задумываясь.

— Согласно, что привлекают. Но все же их выбор должен быть обусловлен не только этим. За ними может стоять нечто большее. Например их создатель.

Салон «Флер» мой любимый, но его хозяйку я знаю на уровне владелицы и покупателя, не более.

И мы с ней недавно виделись. И при встрече она не подала мне ни единого знака.

— Знаешь, Сира, я твоему чутью доверяю еще со времён академии. Твою версию стоит проверить.

Почему бы и нет?

Могу еще раз сходить в салон, чтобы просто убедиться, права Сира или нет.

Прикончив вазочку с орешками под чай и кофе, поднялись ко мне.

Дневник отца я держала в столе, особо не пряча. В нём не было ничего, наводящего на культ, отец просто записывал свои мысли, важные для него события, и, конечно же, много было слов о маме. Он буквально не мог ею надышаться. Его любовь, если честно, походила на приворот. Раньше бы я такой мысли не допустила, но узнав, что мама была связана с культом, вполне могу в это поверить. И это страшно.

Страшно, если она выполняла задание, играла роль любящей жены и матери.

— Красивая обложка. — Пальцы Сиры оглаживают кожаный переплёт дневника с растительным тиснением на обложке. — Я возьму домой?

— Бери конечно.

Сира уходит в полночь. На мое предложение остаться сначала соглашается, но, прочитав сообщение, пришедшее на блокнот для связи, резко меняет решение. Быстро собирается и почти выбегает в сгустившуюся за стенами ночь. Не стоит идти к гадалке с вопросом, на который я и так знаю ответ. Похоже Вернон решил последовать моему совету. Только он мог вызвать у подруги ту самую загадочную улыбку и блеск в глазах.

Утро я встречаю, стоя босой на балконе в одной сорочке, наполняя легкие прохладным и чистым воздухом. В голове после бессонной ночи сразу прояснилось. Сонная хмарь улетучилась с первым глотком утренней прохлады.

Не спалось мне отнюдь не от выпитого кофе.

Всему виной было надоедливое шипение дуала, чей образ отпечатался у меня на внутренней стороне век. Стоит закрыть глаза, и вижу его. От его назойливого внимания к моей персоне всё больше становится не по себе.

Медленно гаснущие звезды отчитывают последние минуты перед рассветом.

Привстаю на носочки, высоко поднимаю руки и тянусь к первым лучам солнца, расцветающим на небосводе. От них заряжаюсь энергией. Она мне понадобится. Как и удача сегодня.

Кидаю в сумку артефакт выкопанный в оранжерее и стопку фотографий.

Дом еще спит, когда спускаюсь в холл.

Шаги кажутся слишком громкими, стук каблуков по паркету эхом разносится по дому.

К салону я подъезжаю порядком взвинченная.

На входной двери висит табличка «Закрыто» как и следовало ожидать в семь утра.

Обхожу здание и замираю у крыльца, перила украшают цветные ленты и гирлянды. На окнах задёрнуты шторы сквозь которые виден свет. Значит, ирса не спит.

Касаюсь дверного молоточка. Пальцы холодит металл и вплетенная в него магия. Дверь открывается до моего удара молоточком.

Запах сандала и свечей сопровождают появившуюся на пороге женщину.

— Я всё думала, когда же ты придёшь. — Низкий, тягучий голос заставляет вздрогнуть от неожиданности. — Проходи, Лирана, пора уже начинать действовать, если ты, конечно, не передумала?

Я все еще стояла с поднятой рукой находясь в полном недоумении от услышанного.

Действовать?

Как-то чересчур активно я прожила свою предыдущую жизнь. Не удивительно что в тот раз я все скрывала от Инфидры, зная куда меня понесло та бы точно попыталась меня остановить.

— Проходи, чего мы на пороге топчемся. Ты какая-то странная. — В чёрных зрачках женщины вспыхивают и гаснут рыжие искорки. Она внимательно проходится по мне тревожным взглядом.

Делаю шаг и оказываюсь в темной прихожей. Тусклый свет дают почти догоревшие свечи в серебряных канделябрах по бокам от двери. Скидываю пальто на стоящий тут пуфик и следую за женщиной.

В гостиной не сказать что светлее, но хоть зрение не приходится напрягать. В камине жарко горит огонь, сбоку на решетке высится горка поленьев пахнущих смолой и хвоей.

На кресле рядом с камином лежит пёстрая шаль и окуляры в тонкой оправе. На полу книга раскрытая ровно по середине.

Здесь явно сидела хозяйка дома и наслаждалась чтением перед камином пока не пришла я.

Я опускаюсь в то, что напротив.

— Что-то ведь произошло? — Еще один вопрос от нее.

Если я отвечу что умерла и воскресла удивит это ее или нет.

— Самое мало что случилось это потеря памяти. Боюсь я сейчас не имею понятия о наших с вами планах.

Удивлённой она не выглядит. Немного раздосадованой, но не более.

— Ну что же, — она потирает ладони друг о друга, — на этот случай у меня есть письмо. Свой почерк ты ведь не забыла.

Это не вопрос, а утверждение.

Она отходит к громоздкому комоду, приютившемуся под окном. Выдвигает сначала верхний ящик, долго в нем роется, бурча себе под нос о забывчивости и хламе, который пора бы выбросить. С грохотом задвигает его и опускается на корточки, выдвигая нижний.

— Кажется, нашла, — подносит конверт к лицу и нюхает. — Да, точно он.

От конверта пахнет розовой водой и лесным орехом. Странное сочетание. Первый запах терпеть не могу, а вот второй очень даже нравится.

Пальцы холодеют. Одним резким движением разрываю конверт сбоку, на колени падает белоснежный лист.

Лист сложен вчетверо.

Разворачиваю без единого вдоха.

Свой почерк я узнаю сразу. Буквы под наклоном с легким нажимом и ровные строчки словно по линейки.

'' Раз читаешь письмо, у меня ничего не получилось, но риск с разделением того стоил. Я не могу многого написать, нельзя кардинально нарушать ход реальности, всё