Семь смертоносных шипов - Эмбер Хэмилтон

В-третьих, что я не хочу умирать.

В туннеле раздается мягкий скребущий звук — слишком близко. Мои глаза распахиваются, и я цепенею. Что-то пушистое касается моей ноги.

Я дергаюсь и вскрикиваю, больно ударяясь ногой о стенку туннеля.

Я все еще чувствую это. Что-то движется, обвивается вокруг моей ноги, вокруг подколенной впадины с легкостью перышка.

Я кричу и бьюсь, пытаясь отбиться, втискиваясь вперед, в это невыносимо узкое пространство. Я продолжаю движение, но его маленькое тело обвивается вокруг меня, скребя и тихо шипя острыми когтями. Уходить больше некуда, и мне не сбежать. Не сбежать.

— Помогите! Кто-нибудь, помогите! — кричу я, яростно дергая ногами, пытаясь раздавить тварь, пиная ее снова и снова. Но она лезет выше, скребя и семеня, обвиваясь вокруг моего бедра.

Я с силой проталкиваюсь вперед, поворачивая голову набок, чтобы она прошла в узком пространстве туннеля. Я тянусь вперед, в самую черноту. Я беспощадно бью ногами.

Но оно ползет вверх по моей ноге, под юбку, к внутренней стороне бедра.

Я скребу камень перед собой. Мои ногти превратились в кровавые обрубки. Стены давят так мучительно, что я наверняка вот-вот вывихну плечо.

Существо сердито шипит. Я чувствую, как его когти поднимаются выше, достигая нежной кожи между ног. Что-то касается моего белья.

Я кричу — таким криком, от которого содрогаются стены таких древних замков. Я кричу, скребу и бьюсь в конвульсиях. Мои тени вырываются из меня…

Стена рядом со мной дрожит. Я замираю, страх и надежда вибрируют в моей груди, словно камертон. А затем сквозь стену прорывается свет, осыпая мои глаза пылью и каменной крошкой. Мне все равно. Я просовываю руки в отверстие, подтягивая себя вперед, подальше от того, что пытается вгрызться в мою кожу.

Я вываливаюсь на пол, все еще бешено отбиваясь. Мне кажется, что маленькие лапки бегают по всему моему телу, я хлопаю себя руками, пытаясь смахнуть тварь.

Кто-то хватает меня за запястья, и я поднимаю взгляд. На меня озадаченно смотрит профессор Борхес.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Профессор Борхес моргает, ее глаза широко раскрыты за стеклами очков.

— Мисс Синклер?

Я пытаюсь заговорить, но из горла вырывается лишь кашель, а затем рыдание.

Профессор цокает языком.

— Дорогая, что случилось? — Она наклоняется, чтобы помочь мне подняться на ноги, осторожно отряхивает меня и осматривает.

— Это долгая история. — Я с трудом выдавливаю из себя слова. Голова раскалывается.

Ее брови хмурятся, пока она осматривает меня, а затем она бросает взгляд на коридор за моей спиной.

— Как ты, должно быть, знаешь, замок заблокирован. — Ее губы сжимаются, словно она застыла в нерешительности. — Кухни недалеко. Давай приведем тебя в порядок и найдем хорошую чашку чая.

Я слишком слаба, чтобы сформулировать связную мысль, и тяжело опираюсь на нее, пока она берет меня под локоть и ведет по коридору.

В глазах все качается, и свет газовых рожков расплывается, когда мы проходим мимо них. Боль в голове начинает немного отступать.

— Профессор, где вы были? — спрашиваю я, едва не плача. — Я искала вас повсюду…

— Уверена, что искала, дорогая. И мне очень жаль. Правда в том, что я пряталась.

— Прятались?

— Да. Это сложнее, чем я могу объяснить прямо сейчас, да и ты не в том состоянии, чтобы это воспринимать. Достаточно сказать, что я знала: дело принимает дурной оборот. Я сбежала.

В голове все туманно, и я решаю больше не задавать вопросов, пока из глаз не исчезнут темные пятна.

— Я не узнаю эту часть замка, — слабо произношу я.

— Не обращай внимания, дорогая. Я все объясню. Береги голос.

Она ведет меня через дверь на кухню. Она достаточно велика для целой команды поваров, и я задаюсь вопросом, не здесь ли готовят для дворян, а возможно, и для самой королевской семьи.

Ее костлявая рука все еще сжимает мой локоть, когда она подводит меня к длинному столу и усаживает на табурет. Она зажигает свечу и ставит чайник на плиту, пока я смотрю в пол, собираясь с мыслями и пытаясь унять дрожь в теле.

— Спасибо, — говорю я, — за то, что спасли меня. Я не…

Я не могу закончить фразу. Я не готова облечь в слова тот ужас, который пережила в переходе. Еще не сейчас.

— Просто спасибо, — заканчиваю я.

Она всматривается в меня через плечо, ее рот сурово сжат.

— Тебе очень повезло, что я оказалась поблизости. Я услышала крик из стен и была уверена, что здесь завелись призраки. — Она тихонько смеется про себя, словно эта мысль абсурдна. Если бы она только знала.

— Как вы пробили стену? — спрашиваю я. Профессор Борхес — кожа да кости. Я не могу представить, чтобы она была способна пробить камень.

Ее руки замирают, когда она тянется к двум чайным чашкам на полке. Ее плечи напрягаются, и она остается стоять ко мне спиной.

— Профессор?

Она запускает руку в карман и достает маленький тканевый мешочек.

— Я взяла за привычку носить свои лучшие чайные листья с собой в кармане. Никогда ведь не знаешь, когда возникнут подобные чрезвычайные ситуации, верно?

Я просто смотрю на нее, и через мгновение она отводит взгляд, теребя завязки на мешочке с чаем вместо того, чтобы посмотреть на меня.

— Профессор, — произношу я с большим нажимом, — вы мейга?

Эту теорию я держала в тайне от Роуза. Возможно, это была скорее надежда, чем теория — что моя наставница дала мне волшебную книгу, потому что она такая же, как я. Задавать такой вопрос невероятно рискованно, но оковы страха разбились где-то в темных стенах замка. Меня не интересует легкая ложь; мне нужна правда.

Ее пальцы замирают. А затем она медленно развязывает мешочек с чайными листьями. Ее рука дрожит, когда она начинает пересыпать их ложкой в ситечко для заваривания.

— Тебе следовало бы знать, что такие вопросы задавать не стоит, Виола. Сейчас странные времена.

— Пожалуйста, — прошу я, и в моем голосе звучит отчаяние. — Профессор, почему вы дали мне эту книгу? Вы ведь знали, что она волшебная, не так ли?

Она ничего не говорит, наливая горячую воду в чайные чашки и опуская в каждую по ситечку. Чашка с блюдцем дребезжат в ее руке, когда она протягивает их мне. Я забираю угощение и замечаю, что она дала мне прелестный заварник. Сфера выполнена в форме маленького золотого яблока. Янтарная жидкость струится из крошечных ромбовидных отверстий, окрашивая воду.

— То, что ты догадалась, — правда, — произносит