Дикорожденный - Перри Торани
Лаки фыркнул из-за обломков в центре вырезанного проема. Айрик повернулся, возможно, собираясь уйти.
Она положила руку ему на живот.
— Стой.
Он замер, опустив руки по швам.
— Я еще не закончила с тобой.
Она потянулась вверх, прижав еще один квадратный кусок марли к его груди, вытирая с нее кровь. Айрик мгновенно замер — даже его грудь перестала вздыматься и опускаться. Но она осмелилась поднять взгляд. Его глаза, яркие, как солнца, смотрели на нее.
— Я быстро закончу, — сказала она, стараясь не замечать, как слегка сокращаются мышцы его живота при каждом ее прикосновении.
Чувствуя необходимость отвлечься от бешено колотящегося сердца, Нора спросила:
— Все твои шрамы — от твоего меча?
— Нет. Они от всех тех раз, когда я позволял кому-то прикоснуться ко мне.
— Ох, — сказала она, ее пальцы скользнули по его коже. — По этому признаку я смогу узнавать моразиров? Солдаты со множеством шрамов?
— Ни у одного другого моразира нет таких шрамов. Только у меня. Остальные используют машины, которые исцеляют их лучше.
— Почему ты не можешь использовать исцеляющие машины?
Он посмотрел сквозь проем на ту сторону, поглаживая тонкую серую линию на своей щеке.
— Потому что я… дикий.
Она моргнула.
— Что это значит? В смысле, тебя воспитали волки или вроде того? Или… сета?
Он улыбнулся, кончики его клыков показались из-за губ.
— А что, если бы так и было? Правда не сильно отличается.
Дыхание Норы перехватило. Она была потрясена тем, что жар его взгляда не испепелил ее на месте.
— Честно говоря, в этом было бы много смысла.
В этом не было никакого смысла, и это была величайшая глупость с ее стороны — у него ведь были любящие родители. Неужели после их смерти его швырнули в чудовищную систему, штампующую гладиаторов?
Конечно же, нет — мир, обладающий технологиями исцеления и гравитационным оружием, ставил во главу угла науку и разум. У них не могло быть… детей-солдат.
Пока они разговаривали, на его груди уже несколько долгих минут не было крови, и она больше не могла притворяться, что оказывает помощь.
— Я всё, — сказала она, отстраняясь от него.
Айрик и Лаки помогли ей собрать вещи обратно в рюкзак. Позволив ей держаться за свою перевязь, Айрик провел ее через проем, где их встретили всё те же поля и река по левую руку.
Когда они прошли уже какое-то расстояние, Айрик, к радости Норы, заговорил сам.
— «Дикий» означает, что я неизмененный, — он ослабил перевязь, чтобы ее руке было удобнее держаться, пока они шли по гравийной дорожке. — Когда мои родители стали парой, я оставался внутри матери до самого рождения.
— Разве это… не необычно?
— Нет. Обычно после того, как ребенок создан, сразу после того, как клетки родителей соединились в одну, его извлекают и делают лучше, переписывая язык в его теле. Удаляя… бесполезные вещи и вредные болезни. Добавляется… код, который называется тагион; его должны считывать машины Вейнари, чтобы технология реагировала, — он взглянул на нее, проверяя, понимает ли она. — После всего ребенок, всё еще такой маленький, что его нельзя увидеть, помещается обратно в мать до рождения. А затем, когда дети рождаются, их воспитывают в группах вместе с остальными.
Нора напряглась, узнав в его странном, но точном описании генную инженерию.
— Всех на Вораконе делают… лучше?
— Большинство, — сказал он. — Но не всех, — он пригнулся, чтобы быть с ней на одном уровне, и посмотрел на нее неуверенным взглядом. — Ты понимаешь, что я такое, Нора? Я не… лучше.
Она понимала его абсолютно и полностью. Понимала, что он жил в мире, который требовал от него быть одновременно исключительным и одиноким — элитный воин, вынужденный носить каждую свою ошибку на собственном теле, не имеющий возможности пользоваться технологиями, благами которых наслаждались все остальные.
— Я прекрасно понимаю, кто ты, — сказала она, улыбаясь, иначе бы расплакалась. — Ты дикорожденный.
Уголок его губ пополз вверх.
— Слово получше, чем мудак.
Она рассмеялась, но смех угас, как только до нее дошел смысл остальных его слов.
— Твоих родителей подобрали с помощью того «двигателя», который решает всё?
Опустив взгляд, он провел пальцем вдоль своей раны, подправляя неровные края крема.
— Да.
— А что, если тебе не нравится твоя пара?
— Для симпатии нет выбора. И это не имело бы значения — пара вместе только до тех пор, пока ребенок не будет помещен в мать. Еще один долг, который нужно исполнить.
Он сжал и разжал кулак. Разрез на его ладони уже серел рубцовой тканью. До нее внезапно дошло, что под «долгом» он подразумевал приказ. Еще один способ, которым система, которую он защищал, использовала его, не отдавая ничего взамен.
— Всех в твоем мире подбирают в пары? — спросила Нора.
— Большинство.
— А тебе подбирали пару?
— Нет.
— Ох, — выдохнула она, чувствуя странное облегчение.
Глава 37
НОРА
Нора сидела на скалистом выступе, а Айрик по пояс в воде бродил по реке внизу. Он пытался поймать черных угрей, которые то и дело показывались на поверхности. Они остановились на ночлег в месте, напоминавшем некое подобие парка, с деревьями в радужной коре и цветущими кустами.
Лаки расхаживал взад и вперед по выступу рядом с ней, наблюдая за Айриком. Его морда сморщилась в выражении, которое можно было назвать только раздражением и разочарованием, словно Айрик всё делал не так.
— А ты бы справился лучше? — спросила Нора, игриво дернув Лаки за хвост.
Существо резко обернулось, и Нора замерла, когда в ее голове прозвучал голос: Еще бы.
— Что?
Лаки расплылся в зубастой ухмылке, его хвост радостно выскользнул из ее руки.
Да быть такого не может…
Нет. Абсолютно исключено. Она покачала головой — избыток кислорода на этой планете явно действовал ей на нервы — и снова повернулась к Айрику.
Для солдата, утверждавшего, что он разрушает планеты, этот мужчина был ужасен в убийстве всего, что не пыталось немедленно убить их. Хотя острой необходимости в охоте пока не было — запасы Джо исправно их кормили, и Айрик умудрился сжать и уместить всё в своем рюкзаке, — он всё же пытался. Ранее в тот день, когда он потребовал сделать привал, она застала его с занесенным мечом над одним из пасущихся существ, продиравшихся сквозь бамбуковую траву. Они не знали, что