Огонь в его жилах - Руби Диксон

— Что бы это ни было, теперь я здесь. — Я улыбаюсь ему, чувствуя себя такой счастливой и легкой, что чувствую себя настоящей радугой. — Тогда покажи мне свое гнездышко.

Он улыбается, сверкая острыми зубами, и в следующее мгновение — человеческое лицо Аталима исчезает, а на его месте появляется чудовищно огромная золотая фигура. Дракон расправляет крылья и вытягивает массивные лапы, его хвост хлещет по мостовой, когда он разворачивает свое огромное тело.

Я замираю, инстинкт подсказывает мне бежать и прятаться. Драконы опасны, напоминает мне мой мозг. Драконы убивают. И на мгновение я чувствую, как его мозг пронзает ярость, его внезапная потеря контроля проникает в мои мысли. Я могу почувствовать, хотя бы на мгновение, все, что возникает у него в голове. Это как на телестудии, где нет ничего, кроме неподвижных точек, и каждая из этих мыслей — жестокий, кровожадный образ.

Но это проходит так же быстро, как и появляется, и затем Лиам опускает свою огромную голову, его глаза оказываются на одном уровне с моими.

«Ты боишься?»

«Нет, просто не привыкла к этому, — признаюсь я. Я протягиваю руку, чтобы коснуться его морды. — Мне потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть к мысли, что ты такой огромный».

«У тебя будет столько времени, сколько тебе нужно. — Он слегка покачивает головой из стороны в сторону, как бы показывая, что я должна почесать ему нос. — Или втереть в меня побольше своего аромата, — поддразнивает он. — Мне это понравилось».

Я с упреком постукиваю пальцем по одной чешуйке.

«Я пыталась привлечь твое внимание».

«О, ты все правильно сделала». — Он что-то бормочет, и это кажется забавным.

Я провожу рукой по самому кончику его морды, немного удивляясь тому, какой он большой. Чешуя у него практически размером с ладонь, а глаза размером с колпаки от колесных дисков. Они такие же золотые, как и его чешуя, что делает меня невероятно счастливой.

— Посмотри, какой ты великолепный, — бормочу я, изучая длинные, элегантные крылья, прижатые к его телу, и змеевидный хвост. — Ты потрясающе выглядишь в образе дракона, Аталим. Не то чтобы ты не был сексуален и как человек.

Дракон фыркает и толкает меня головой в бок. Он никогда не был человеком. Беру свои слова обратно. Это всего лишь двуногая форма.

Я еще раз дразняще хлопаю его по носу.

— Но ты не возражаешь, что я человек?

«Нисколько. Я люблю в тебе все. — Большой нос скользит вверх и вниз по моему животу, а затем ниже, к бедрам. — Особенно твой запах».

Я отталкиваю его нос, краснея. Я чувствую, как возбуждение начинает проникать в его мысли, и я знаю, что если мы отвлечемся, то я проведу на мостовой всю ночь. И хотя идея довольно заманчивая, мне будет трудно передвигаться на четвереньках.

— Сосредоточься, Аталим. Гнездышко, помнишь? Надеюсь, у тебя найдется удобное местечко для ночлега, потому что у меня такое чувство, что мы пробудем там какое-то время.

«Часы, и часы, и дни, и дни напролет», — соглашается он и тянется ко мне.

Мое сердце подпрыгивает к горлу, когда когти обхватывают меня, но мгновение спустя он трется мордой о мои волосы, и мой разум наполняется нежными мыслями, и я вспоминаю, что бояться абсолютно нечего, когда дело касается этого дракона.

Он мой дракон.

«Полностью твой», — соглашается он.

Над головой гремит гром, заставляя меня подпрыгнуть.

Раскаты смеха эхом отдаются в моей голове, а затем притупленные когти Лиама мягко обхватывают меня. Он поднимает меня и притягивает к своей груди, крепко прижимая к себе, а затем вручает мне мою сумку, тяжелая вещь кажется маленькой в его массивной золотистой передней лапе.

«Держись», — говорит он мне, а затем его большое тело вздымается, и мы оказываемся в воздухе.

Я вздрагиваю в его объятиях, чувствуя невесомость и легкую морскую болезнь, когда он взмывает в воздух, и меня тянет взад-вперед, когда он хлопает крыльями, взмывая ввысь. Я знала, что драконы могущественны, но я словно ощущаю каждое движение его мускулов, и это делает поездку очень трудной. Мой желудок не одобряет этого, и я зажимаю рот рукой, пытаясь остановить неизбежный приступ рвоты. Я никогда не умела кататься на американских горках.

Он обещает, что это недалеко. «Тебе нужно, чтобы я опустил тебя ненадолго?»

«Нет, все хорошо, — говорю я ему, хотя мой рот наполняется слюной. — Абсолютно хорошо».

Он издает горловой звук, а затем выпускает когти, пока я не оказываюсь лежащей ничком на боку, и в следующий момент меня рвет на булыжники внизу.

«Должно быть, это означает что-то другое, чем я думал».

«Укачивает, — говорю я ему. — Мне просто нужно привыкнуть к суровой езде».

«Будет лучше, если мы сделаем тебе седло, как у Эми, — обещает он мне, пока его крылья машут сильнее, и мы поднимаемся выше. — Ты не будешь так много двигаться». — Словно желая помочь, он обхватывает меня другими когтями, удваивая хватку, и я чувствую себя менее скованно, когда он еще крепче прижимает меня к себе.

«Не уверена, что это разумно», — говорю я ему, чувствуя слабость и тошноту, когда прижимаюсь лбом к его чешуйчатой груди. Я чувствую, как двигаются его мышцы, напрягаясь в полете.

«Тебя может стошнить на меня. Это не изменит моих чувств. — Он посылает волну сочувствия и привязанности в своих мыслях. — Разве это не одна из ваших человеческих клятв? Через болезни и здоровье?»

«Я думаю, у нас было достаточно болезней, чтобы прожить всю жизнь. Давай покончим с этой частью». — Я пытаюсь прижаться к нему поближе, хотя это немного напоминает прижимание к печи. В облике дракона от него исходит безумный жар, но, как ни странно, близость к нему помогает — как и тот факт, что он парит в воздухе, а не напрягает мускулы, чтобы набрать высоту.

Однако Лиам прав, полет выходит коротким. Мы не так уж долго находимся в воздухе, прежде чем он приземляется с глухим стуком и приглушенными