Порочные любовники времени - Сара Сэмюэлс
Но даже произнося это, я дёргала застрявшую ногу, рвала её с отчаянной силой. Мне было плевать, даже если я порву сухожилия. Я должна была освободиться — должна была сбежать от этого существа.
Голос женщины поплыл по воздуху словно ядовитый туман, вытравляя из него саму жизнь.
— Ты говоришь, что любишь его, — прошептала она, её фигура то появлялась, то исчезала словно пламя на ветру, — но я слышу лишь пустое эхо — слабое, жалкое, фальшивое. Думаешь, ваша связь хоть что-то значит? Между вами не было ничего — ничего похожего на то, что было между нами.
Она возникла в нескольких сантиметрах от моего лица, её дыхание обожгло кожу ледяным холодом.
— Наша связь, — произнесла она, дрожа от ярости и преданности, — была силой, способной поглотить звёзды. Нас связывали тени. Нас пожирала тьма. А ты? Ты всего лишь дешёвое развлечение, шлюха, которой случайно довелось согревать его постель.
Воздух вокруг нас раскалывался и искажался, словно не мог выдержать её ярости, будто сам мир содрогался от её горя.
Я сидела, промокшая до костей, и смотрела на неё, пока осознание не обрушилось на меня словно удар под дых.
— Ты его первая любовь, — прошептала я.
По её лицу расползлась кривая улыбка.
— Я Зара. Единственная любовь Бальтазара. Первая. Последняя. А все остальные? — Она презрительно скривила губы. — Жалкие подобия.
А потом она рассмеялась — пронзительно и жестоко. Смех разнёсся среди деревьев словно звон разбивающегося стекла, словно все мстительные призраки разом обрели голос в её устах.
Зара.
Её имя выжгло себя в моём сознании словно проклятие.
Но… она должна была быть мертва.
Её убил мой отец.
Паника взорвалась в груди. Я забилась, извиваясь и пинаясь. Наконец один из валунов с плеском сдвинулся, и я кое-как поднялась на ноги, едва не рухнув на скользкие камни.
Я попыталась бежать.
Но распухшая, израненная нога не могла удержаться на речном дне. Промокшие туфли беспомощно скользили, и мой крик разрезал утренний воздух, когда она схватила меня за волосы и рванула назад.
Я отлетела словно тряпичная кукла. Вода взметнулась вокруг нас.
Голова с влажным стуком ударилась о камни. Головокружение. Холод. Я тонула в боли.
Зара возвышалась надо мной, её глаза сияли убийственным восторгом.
— Ты обрекла Лейлу на невыразимые страдания, — прорычала она. — Ты сломала душу Малика. Своим ядом ты разрушала жизни. А теперь… теперь я разрушу твою.
Она снова рванула меня вверх за волосы, и я закричала, когда её голос словно расколол небо надвое — чистая ярость, чистая месть, нечестивая и божественная.
— Я превращу твои дни в пытку. Твои ночи — в вечное проклятие. Ты хотела власти? — выплюнула она. — Ты её получишь — но лишь такую, которая сожрёт тебя изнутри.
Она швырнула меня в воздух, словно я ничего не весила — всего лишь игрушка в её руках.
Я с тошнотворным грохотом рухнула в ручей, кости содрогнулись от удара, кожа разодралась. Боль пронзила меня насквозь. Дыхание перехватило. Кровь смешалась с водой. Я лежала сломленная, дрожа, наполовину утонувшая в холоде и стыде.
На этот раз рыдания, рвавшиеся из моего горла, не были спектаклем.
Они были настоящими.
— Бальтазар меня защитит! — завизжала я, голос дрожал от отчаяния. — Он найдёт меня и спасёт, а от тебя ничего не останется!
Зара запрокинула голову и расхохоталась — громко, беспощадно, безумно.
— Ты только что назвала его чудовищем, тупая, бесхребетная маленькая шлюха! И теперь думаешь, что он примчится тебя спасать? После всей твоей лжи, твоего предательства? После того как ты трахалась с другим мужчиной у него за спиной?
Я свернулась в комок на дне ручья, течение тянуло меня за руки и ноги, словно сама природа хотела утащить меня под воду и покончить со мной. Голова кружилась от паники.
Смогу ли я сбежать?
Захочет ли Бальтазар вообще меня спасать, если узнает правду? Если узнает, что Зара вернулась?
Скорее всего, нет.
Мне, блядь, конец.
Я выползла из воды, одежда отяжелела от ледяной воды и стыда, тело тряслось от боли. Я подумала — надеялась, — что, возможно, с неё уже хватит.
Я ошибалась.
Голос Зары прорезал лес словно громовой раскат проклятия.
Она выкрикивала имена мужчин, которых я соблазнила, использовала и уничтожила. Давиде. Томазо. Она ревела их словно смертный приговор. Она в подробностях перечисляла мои грехи — мою ложь Бальтазару, предательство в моём голосе, то, как я выкрикивала имя Рауля во время каждого грёбаного оргазма.
Словно она всё это видела.
Я зажала уши руками, но от лезвий её слов это не спасало. Они вспарывали меня, сдирая один за другим все щиты, которые я когда-либо возводила вокруг себя.
— Хватит! — закричала я. — Прекрати! Ради бога, прекрати!
Зара снова рассмеялась — низко, дико, торжествующе.
— Бог? Думаешь, Он слышит таких, как ты? Ох, милая, для молитв и искупления уже слишком поздно.
Её взгляд впился в меня, свирепый и необузданный.
— Ты только начала ощущать ту боль, которую годами причиняла другим. Это всего лишь прелюдия, грёбаная змея.
Я впилась ногтями в холодную землю и заставила себя подняться, тело кричало от боли, по венам словно струился огонь. С яростным рёвом я рванула вперёд, пробираясь между деревьями, листья хлестали по лицу, каждый сустав разрывался от боли. Зара была прямо за мной, её присутствие густело словно дым, душивший сам воздух.
Но бежать дальше я уже не могла.
Я резко развернулась, задыхаясь и обезумев от ярости, которая взорвалась в груди словно бомба.
— Каждую грёбаную мерзость, которую я совершила, — каждую ложь, каждое предательство — я делала ради него! — закричала я сорванным голосом. — Ради Бальтазара! У нас одна мечта. Вместе мы утопим мир во тьме. Будем править им. И сделаем его порочным.
Лицо Зары исказилось, превратившись во что-то чудовищное — боль, ярость и горе сплелись в одном свирепом оскале.
— Думаешь, Бальтазар любит тебя? — прошипела она. — Думаешь, он когда-нибудь полюбит тебя так, как любил меня? — Её голос надломился от ярости. — Я родила ему детей. Я подарила ему семью. Мы были богами во тьме — двумя половинами единого идеального, нечестивого целого. А теперь ты думаешь, что достаточно раздвигать перед ним ноги и притворяться, будто понимаешь его боль, чтобы быть его достойной?
Моё сердце остановилось. Я попятилась, дыхание застряло в горле.
— Ты… ты родила ему детей?
— Да, — ответила она тихо, теперь её голос дрожал. — У нас была совместная жизнь. Тёмная, прекрасная жизнь. Но у нас всё отняли. Всё. Ты не его спутница — ты лишь способ отвлечься.