Избранная - Василиса Мельницкая

Поэтому первым делом Яна отправилась в дамскую комнату, приводить себя в порядок. Предлог благовидный, она же плакала.

А потом, как ни странно, стало спокойнее. Венечка нанял экскурсовода, и бойкая барышня трещала без остановки, рассказывая о дворцах, мостах и прочих достопримечательностях.

Я немного расслабилась. Яне достаточно слушать и восхищаться. А мне — не высовываться.

Позже, когда мы с Венечкой пили кофе в каюте, Яна легко спросила:

— Может, перейдем на «ты»?

Венечка согласился, из вежливости. А Яна поблагодарила его за экскурсию и сказала:

— Я не преувеличивала, когда говорила, что нахожусь в твоей власти. Не знаю, почему, но я хочу доверить тебе свою тайну. Возможно, где-то в глубине души… хочется, чтобы меня выкинули из дворца.

— Даже так? — Венечка приподнял бровь. Знакомый жест. — Я заинтригован.

— У меня есть дочь. — Яна вскинула подбородок. — Незаконнорожденная. Я не могу быть фрейлиной. Однако об этом неизвестно Верховной Ведьме, и когда поступило предложение… я не смогла отказаться.

— Почему? — спросил Венечка. — Дворцовая жизнь кажется тебе привлекательной?

— Я согласилась бы поехать куда угодно. Моя собственная жизнь… весьма непривлекательна. Хотелось вырваться из рутины, немного развлечься.

— Твоя жизнь — это твой выбор, — сказал он.

— Верно, — согласилась Яна. — Лучше бы я осталась дома.

Вот так, и информацию о дочери слила, и свой будущий поспешный отъезд оправдала.

— Это, и правда, не тянет на госизмену, — усмехнулся Венечка. — Я не буду об этом докладывать. Но ты подумай… не велика ли цена у твоего обмана.

— Не хочу, чтобы все открылось. И уезжать сразу… как-то неловко. Скажу Верховной, чтобы искала замену.

Венечка повел плечом, словно хотел сказать, что это мое дело, а ему все равно.

Для того, чтобы бродить по городу и изображать восторженную провинциалку не осталось ни сил, ни желания. После водной прогулки Яна сказала, что переоценила возможности, и хочет вернуться во дворец. Венечка только обрадовался такому повороту.

Коробок с кольцом я носила с собой. Теперь они бесполезны, но навряд ли я решусь их выбросить. Предметы рассказывают свою историю лишь один раз. И я не уверена, смогла бы досмотреть ритуал до конца, если бы меня не прервали.

Кто держал в руках коробок? Кто принес ребенка? Мне не удалось рассмотреть ни одного лица. А кольцо принадлежало девочке? Или это намек на то, что в ритуале используют только детей?

Да лучше бы я шпионов ловила! Ведь такая хорошая версия, что отца убили из-за ракеты…

Несмотря на усталость, уснула я с трудом. И с трусливой мыслью, что хочу побыстрее выбраться из дворца.

Утром Алевтина Генриховна вышла к завтраку.

— Как отдохнули, девочки? — спросила она.

Накрыли нам за одним столом, и так получилось, что завтракали мы впятером: баронесса, статс-дама и три новенькие фрейлины. Тома и Капа заверили, что все отлично. А я с утра чувствовала себя отвратительно, поэтому честно призналась:

— Плохо. И кошмары снились.

— Это потому, что Яночка вчера настояла на поездке в город, — улыбнулась Марина Алексеевна. — Смена часовых поясов, потом сутки в дороге. Тамара поступила умнее, сразу отправилась отдыхать.

— Это потому, что вчера мне устроили жесткую проверку, — капризно возразила Яна.

И рассказала о сцене у Певческого моста.

— Странно, — сказала Марина Алексеевна. — Сергей Львович уверил меня, что проверку ты прошла. Но с этим придется смириться. После прорыва во дворце, мягко говоря, нас недолюбливают.

— Так нас ожидает нечто подобное? — с тревогой спросила Капа.

— Наверное, — уклончиво ответила Марина Алексеевна.

— Как, ты сказала, имя эспера, что тебя сопровождал? — спросила Алевтина Генриховна.

— Я не называла имени, — ответила Яна. — Стоит ли жаловаться на того, кто выполнял приказ? Не хочу, чтобы у него случились неприятности.

Имя я не произнесла специально. Хотелось проверить, как поведет себя баронесса. Она вполне могла знать и о проверке, и о том, кто ее проводил.

— Я этого так не оставлю, — резко произнесла Алевтина Генриховна. — Как он представился? Яна, я жду.

— Вениамин Головин. Вы его знаете?

— Ах, этот… — вздохнула Алевтина Генриховна.

— Как? Он здесь? — удивилась Марина Алексеевна.

— Разве это не сын той ведьмы, что устроила прорыв? — продемонстрировала осведомленность Тома. — Но ведь он… студент?

«Курсант», — чуть не ляпнула я. Вот так и палятся неопытные разведчики!

— Курсант, — поправила ее Алевтина Генриховна. — У них сейчас практика, а куратор Головина — князь Разумовский. У Вениамина высокий уровень силы. Вы же понимаете, что князю Разумовскому можно все, даже привести во дворец сына изменницы. Но Головина тщательно проверяли, он не замешан в измене.

— Даже награжден, — вставила Тома. — Медалью за спасение людей.

Яна слушала все это, развесив уши.

— Так вот, я вчера беседовала с его величеством по поводу усиления охраны. Мы договорились, что ведьмы и эсперы будут сотрудничать. Каждая из вас получит напарника. Но эти беспочвенные подозрения, эти жестокие проверки — перебор. Я поговорю с князем Разумовским. Нет, я сообщу ему о том, что ведьмы возмущены поведением эсперов.

Яна испытывала беспокойство. Не решит ли Вениамин, что она отомстила? Тогда он выдаст ее тайну.

Я же не переживала, что Венечке достанется. Если это он, то он выполнял приказ Разумовского. Если это Разумовский, тем более некого жалеть.

— Девочки, через полчаса жду вас в голубой гостиной, — объявила Марина Алексеевна.

Яна чуть не спросила, зачем, да вовремя вспомнила, что в первой половине дня им обещали экскурсию по дворцу.

Если во дворце и творились жуткие ритуалы, то это скрывали тщательнее, чем государственную тайну. Яна получила разрешение на свободное перемещение по дворцу, за исключением покоев императора и некоторых служебных помещений, и без устали бродила по залам и гостиным, якобы из любопытства. На самом деле я слушала чужие разговоры.

Сплетничали все — и слуги, и аристократы. И обо всем, от чувства стиля незначительных особ до политических амбиций известных личностей. Очень скоро я убедилась, что Венечка не соврал, придворные — клубок змей в серпентарии. Однако кое о чем он умолчал. Возможно, потому что условно находился на стороне императрицы.

Венценосные супруги существовали отдельно друг от друга. Двор императора пересекался со двором императрицы на официальных мероприятиях. И, наверное, не было ничего удивительного в отсутствии любви между мужем и женой. Династические браки заключаются по политическим мотивам. Однако Всеслав Михайлович и Амалия Брониславовна друг друга ненавидели, а их дворы враждовали. Открытую войну не вели,