Дракон отдал мое место другой - Виолетта Вейл

Этого я не ожидала.

На секунду у меня действительно перехватило дыхание.

Не потому, что стало больнее. Потому что чужая наглость вдруг переступила черту, за которой оскорбление уже не требует терпения — только счета.

Кайран заметил меня сразу. Я увидела это по тому, как замер его бокал в воздухе. Совсем ненадолго. Потом он поставил его обратно, и лицо снова стало спокойным. Но Эстера уловила его движение и тоже повернула голову.

Улыбка на ее губах не исчезла.

Это была ошибка.

Если бы она отвела взгляд, если бы притворилась смущенной, если бы выглядела женщиной, которую тоже поставили в опасную роль, я, возможно, увидела бы в ней не только врага. Но сейчас, сидя в моих украшениях, с моей осанкой, за моим столом, она позволила себе смотреть на меня как победительница.

Я прошла в зал до конца.

И только когда слуга попытался отвести меня к дальнему боковому столу, остановилась.

— Где мое место? — спросила я достаточно громко, чтобы услышали не только он и я.

Молодой слуга побледнел.

— Леди… вам приготовили место здесь.

— Я вижу, что здесь. Я спрашиваю: где мое?

Шепот по залу поднялся мгновенно. Не громкий. Злой от предвкушения.

К столу уже спешил лорд-распорядитель. По его лицу я поняла, что именно этого он и боялся.

— Леди Элинар, прошу, не осложняйте вечер, — проговорил он сквозь зубы с улыбкой, предназначенной для публики.

— Я не осложняю. Я уточняю. Сегодня утром мое место оказалось у вдов. Сейчас меня сажают к младшим линиям. Мне просто интересно, насколько далеко простирается фантазия дома в вопросах моего перемещения.

— Ваше новое положение требует…

— Осторожнее, — сказала я тихо. — Вы сейчас произнесете что-то, за что потом придется отвечать не только передо мной.

Он осекся. В зале стало так тихо, что я услышала, как потрескивает смола в одном из факелов.

Тогда заговорила Иара с возвышения:

— Элинар. Сядьте за этот стол.

Голос был ровным. Не приказ. Но и не просьба.

Я подняла на нее взгляд.

— По какому праву на мне сегодня меняют места чаще, чем блюда на праздничном столе?

Несколько человек опустили глаза. Хорошо. Значит, даже среди них еще не все умерло.

— По праву необходимости, — ответила Иара.

— Необходимости для кого?

И прежде чем она успела сказать хоть слово, раздался другой голос.

— Для меня.

Кайран поднялся.

Просто встал — и этого хватило, чтобы половина зала перестала дышать. Он не кричал, не делал резких жестов, не смотрел на меня с яростью или теплом. Но само его движение было таким, как будто он разрезал пополам весь тщательно выстроенный вечер.

— Элинар сядет за верхний стол, — произнес он.

Лорд-распорядитель побледнел еще сильнее, если это вообще было возможно.

— Милорд, это может быть неверно истолковано…

— Тогда не истолковывайте неверно.

Он сказал это спокойно, почти лениво. Но в его голосе было то ледяное драконье железо, после которого даже самые умные обычно предпочитают не спорить.

Я не двинулась с места.

— И в каком качестве? — спросила я.

Теперь весь зал слушал уже открыто.

Кайран смотрел только на меня.

— В том, в каком тебе не придется сидеть среди тех, кого ты завтра будешь презирать.

Вот как.

Значит, он решил не дать мне уйти в тень окончательно. Но и достойного имени моему положению пока дать не мог.

— Какая щедрость, — ответила я.

— Это не щедрость.

— Тогда что?

Он выдержал паузу.

— Необходимость.

Те же слова, что использовала Иара. Только в его устах они прозвучали совсем иначе. Как будто необходимость была не политической, а личной. И это бесило сильнее всего.

Я медленно подошла к верхнему столу. Свободное место поставили не рядом с Иарой и не рядом с Эстерой. Чуть в стороне, но все же на возвышении. Компромисс, от которого пахло трусостью. Меня не решились изгнать совсем. Но и вернуть туда, где я должна была сидеть, тоже не посмели.

Я опустилась в кресло, не глядя ни на кого.

Только взяла бокал и, прежде чем отпить, заметила, как Эстера медленно прикрывает ладонью кольцо. Прячет. Значит, жжение усиливается.

Ужин потек дальше, как будто ничего не случилось. В этом и была высшая мерзость больших домов: даже когда у них трещит кость под кожей, они продолжают улыбаться и обсуждать соусы к мясу. Советник справа от меня завел речь о южных поставках меди. Кто-то ниже по столу рассмеялся над байкой о молодом драконьем всаднике. Музыканты у стены снова заиграли тихую струнную мелодию. Жизнь рода шла вперед, старательно делая вид, что сидящая на возвышении лишняя женщина — не центральная трещина сегодняшнего вечера.

— Ты решила проверить пределы нашего терпения? — негромко спросила Иара, не поворачивая головы.

— А у вас еще осталось терпение? Я думала, вы сразу перейдете к изгнанию.

— Не заставляй меня желать этого быстрее.

— Вы слишком часто говорите так, будто я должна бояться вашей прямоты. Но сегодня я уже видела, как ваш дом умеет действовать окольными путями.

Ее пальцы на ножке бокала чуть сжались.

— Ты ошибаешься, если думаешь, что понимаешь все.

— Я не думаю, что понимаю все. Я думаю, что здесь слишком много людей, которые понимают больше меня.

— И это должно заставить тебя быть осторожнее.

— Нет. Это должно заставить меня смотреть внимательнее.

Слева от меня тихо произнесла Эстера:

— Вы могли бы хотя бы ради вечера проявить достоинство.

Я повернула к ней голову.

— Вы сейчас говорите о достоинстве в моей цепи и с моим кольцом перед глазами?

Она вспыхнула. Не от стыда — от злости.

— Кольцо надел мне Кайран.

— Неужели? Слышала, по правилам это делают после слов клятвы. А сегодня оно оказалось на вашем пальце слишком рано. Вам не показалось странным?

— Осторожнее, Элинар, — негромко сказал Кайран.

Я перевела взгляд на него.

— Почему? Правда сегодня особенно хрупкая?

Он ничего не ответил. Но я увидела, как напряглась линия его челюсти.

Эстера медленно улыбнулась.

— Иногда женщинам просто приходится смиряться, что их ждали не так сильно, как им хотелось.

И вот